Страница 132 из 223
— Тебе ли не знать, отчего он такой? — со сдержанным упрёком отвечает сэр Джон. — Если бы ты не глодал его за тот промах, не напоминал бы ежечасно… Тимур, он и без того до сих пор себя казнит, а ты всё не подпускаешь его к своим исследованиям. Дай ему хотя бы шанс исправить ошибку!
— Ты называешь это ошибкой, я — безответственностью. Он расслабился, утратил контакт с Ником и в нужный момент не успел пробить ему выход. Джон, я никогда ему этого не прощу.
— Ты себе этого не можешь простить, друг мой, — мягко отвечает сэр. — А пытаешься переложить вину на Маркоса. Ты и тогда не подпускал его к лаборатории. Как знать, будь у него хоть часть твоего опыта — и всё сложилось бы иначе? Мы же до сих пор не знаем, что произошло, мог ведь и Николас не справиться там, на своей стороне, а Мага — сделал всё, от него зависящее. Я хорошо помню, как он был истощён, когда вернулся из той злополучной экспедиции, и сразу же ты обвинил его во всём — потому что тебе нужно было кого-то наказать, тебе, с твоим необузданным характером… Вспомни, что именно Николас был инициатором всех их совместных компаний!
Николас. Второй раз я слышу это имя. И неожиданно вспоминаю: а ведь Мага сказал как-то, что у них в роду появляются на свет в основном близнецы, но я даже не подумала спросить: значит, у тебя есть брат? Нам тогда было не до этого.
Доносится звук отодвигаемого стула, и вслед за ним — лёгкие шаги, словно кто-то расхаживает в задумчивости — или в раздражении. Слишком мягкая поступь для мужчины, даже половицы не скрипят, лёгкая, как у танцора, который никогда не впечатывает пятку в пол, а словно скользит над ним. Незримый собеседник паладина продолжает:
— Избавь меня от этих психологических экзерсисов, Джон. У меня и так последняя неделя — сплошная головная боль. Мага как с цепи сорвался; он был мне нужен дома, а вместо этого засел в Тардисбурге без объяснения причин. Не от него — от посторонних людей мне пришлось узнавать, что, оказывается, одна старая знакомая — кто уж она ему, приятельница или кто — умирала; а, схоронив её, он внезапно встретил ещё одну. Эту свою… бывшую пассию. Эта интрижка, имей в виду, тоже плод его самостоятельности. И главное — я об этом ничего не знал! О том, что у него была связь с женщиной, в то время, когда ему нужно было как-то поддерживать контакт с братом, думать своей головой, искать возможные варианты отхода в наш мир… Если бы они у него были, эти варианты — вполне вероятно, что вернулись бы оба.
— И ты удивляешься, что он тебе ничего не рассказывал? — Я представляю, как сэр Джон укоризненно приподнимает брови. — Мальчик пятнадцать лет хранил воспоминания о своей любви, потому что считал её неуместной и безответственной, приведшей к катастрофе. Да ты своими попрёками сжил бы его со свету!
Шаги замирают.
— Как знать, — задумчиво говорит собеседник. — Понимаешь, Джон, упущенное время, конечно, не вернёшь, но если бы он хоть словом обмолвился, что у него была женщина… У меня появился бы отличный мотиватор и, возможно, я научился бы открывать порталы гораздо раньше. Чтобы самому всё проверить на месте. А теперь мне приходится исправлять всё разом, в то время когда можно было не запутывать этот клубок, а решать проблемы по отдельности. Что теперь прикажешь делать с этой его объявившейся подружкой? И ведь тоже… самостоятельная. По её милости Мирабель устроила мне такой скандал, по сравнению с которым вчерашний ураган — невинный летний бриз. Пришлось брать её с собой, дабы убедилась лично, что сыночек цел и невредим. Ох уж эти женщины…
Кажется, я и здесь успела напортачить. Кто меня за язык тянул и заставлял инструктировать Карыча? Могу лишь надеяться, что мамочки моего ненаглядного здесь нет, иначе она бы уж не стерпела и подала бы голос.
Этот искуситель явился по мою душу, ясно как день. Можно, конечно, собрать вещички и удрать в окно, как и собиралась, но далеко ли я убегу? Я же не знаю, вдруг у этого типа на каждом дубу — по шпиону, вроде Карыча. К тому же, нужно быть не в своём уме, чтобы, очертя голову, сунуться в ночной незнакомый лес, через который до ближайшего города — день пёхом, или в открытую степь, по которой неизвестно кто рыщет. Так вот и наживают себе неприятности на пятую точку… Нет уж, лучше я с человеком разберусь, чем с лесным зверьём или со степняками. Да и не одна я тут. Сделаю ставку на сэра Джона. Он ничуть не пасует перед своим опасным собеседником, более того — позволяет себе высказывания достаточно откровенные, и его оппонент, хоть и раздражён, но не срывается. И беседуют они, как давнишние приятели, у которых за плечами много общего. Что-то мне подсказывает, что на нынешнего Индиану можно столь же положиться, как на его прототипа.
А больше-то — не на кого…
Глубоко вздохнув для храбрости, покидаю своё укрытие обычным неспешным шагом, будто я и не торчала несколько минут под дверной аркой, а только что вышла из комнаты и деловито иду по своим делам, и, спускаясь по лестнице, как бы невзначай повернув голову, вижу их, двоих собеседников, зорко отслеживающих каждый мой шаг. Паладина успеваю заметить лишь мельком, потому что напарываюсь на тяжёлый взгляд незнакомца, неподвижностью своей и почти ощутимой тяжестью вдруг напомнивший взгляд степной гадюки. И хоть смотрит он на меня снизу вверх — казалось бы, из проигрышной позиции — мне хочется пригнуться. Должно быть, лестницу вымыли какой-то липкой дрянью, а иначе, почему ноги словно приклеиваются к каждой ступеньке? Я с трудом преодолеваю оцепенение, весьма схожее с тем состоянием, что пережила утром — когда воображаемый яд сочился по венам. Спокойно, Ваня. Считай, что это всего лишь смотрины.
Поглядываю искоса — в упор рассматривать невежливо, но и этого мне хватает, чтобы понять, чью именно манеру одеваться и преподносить себя, исключительного, копирует Мага. Того же покроя чёрный бархатный камзол, только без вычурных вензелей, та же манера закладывать руки за спину и холодно улыбаться. Этот новоиспечённый друг сэра Джона едва ли будет намного выше меня, — а здесь такие нечасто встречаются — но что-то говорит мне: рядом с ним многие склоняют головы.
Пока я спускаюсь, глаза столь знакомого мне восточного разреза внимательно изучают меня как подопытного жучка или амёбу на предметном стёклышке. И я уже сомневаюсь, хватит ли у меня выдержки, не пора ли, в самом деле, развернуться и удрать — и тут на помощь приходит паладин. Он выдвигается вперёд, и на челе его прописано крупными буквами: своих в обиду не дам! От ободряющего и тёплого взгляда становится легче.
Я встряхиваю память — и выуживаю воспоминание о Каэр Кэрроле, о себе — уверенной и ослепительно красивой, пробуждаю в душе ощущение полёта и свободы. Вспоминаю Магин изумлённый взгляд и то, как сэр Майкл, опередив друга, с улыбкой протягивает мне руку. Я и сейчас — такая же. И неважно, что на мне надето, главное — кем я себя чувствую. Победительницей.
Паладин почтительно целует мне руку и, как истинный джентльмен, помогает сойти с последней ступеньки. Я чувствую, как отступает его тревога.
— А вы, наконец, дождались своего друга, сэр Джон? — говорю я непринуждённо. — Познакомьте же нас!
Классная фраза получается. Стильно и к месту. И голос у меня не хуже некромантовского, такой же хорошо поставленный и притягательный. Если уж я выхожу на тропу войны, то использую весь арсенал.
— Вы обворожительны, дорогая, — негромко замечает сэр, и я, несмотря на походный костюм и побитые в дороге сапожки, ощущаю на себе струящийся шёлк изысканного вечернего туалета. — Я в вас не ошибся. Так и продолжайте.
Он церемонно подводит меня к новому действующему лицу. Лицо это словно нехотя делает шаг навстречу — видимо, в рамках этикета этого достаточно. А он и в самом деле только чуть выше меня… Это позволяет мне посмотреть ему в глаза на равных, спокойно и выжидающе. В рамках этикета.
— Позвольте вам представить, леди: дон Теймур дель Торрес да Гама, мой друг и родственник по супруге. А также Архимаг ордена Некромантов и Глава Клана Некромантов.