Страница 105 из 223
— Ладно, сиди, только тихо, — шепчу. Он подкатывает под моё бедро, прислоняется и, кажется, начинает подрёмывать. Ишь, нашёл себе место для ночлега!
Ваня, прекрати, говорит печально внутренний голос. Прекрати отвлекаться на эти пустяки. Прекрати уводить свои мысли от главного. Прекрати позволять окружающим о тебе заботиться, защищать, думать за тебя и делать, в конце концов! Знаешь, что я тебе скажу? Если ты сейчас же не уйдёшь, ты не сделаешь этого никогда. Никогда, Ваня.
Вот зачем он мне это говорит? Я уже было расслабилась… А ведь он уже не спорит, не доказывает, не подталкивает. Он сам устал бороться.
И если ты останешься здесь, вдруг оживает он, подумай, хватит ли у тебя моральных сил шагнуть в портал, который откроет для тебя Васюта? Не возникнет ли у тебя очередной соблазн — остаться с ним? Вспомни женщин, которые, оказавшись перед выбором — ребёнок или любимый — выбирали мужчину, вспомни, как ты их осуждала. А теперь всё быстренько прикинь на себе. Не слишком ли близко ты подошла к этой грани?
Я отодвигаю теплую пернатую тушку — посопит тут и без меня — сползаю с подоконника. Какой-никакой, а рассеянный свет луны — всё же свет, и после него в комнате я слепну, поэтому в ванную комнату пробираюсь на ощупь. Умывшись ледяной водой, окончательно прогоняю сон.
Начинаю рыться в гардеробной. Марта с вечера оставила на столе лампу и спички, но я опасаюсь светом потревожить Гелю. Ладно, её-то я утолку, а вот Нора, если проснётся, так и будет за мной по пятам ходить, а мне это ни к чему. Ей лучше, да и безопаснее остаться. Нашариваю свой дорожный костюм и рубаху без труда, они грубоваты по сравнению с местными шелками да атласами. В глубинах шкафа отыскиваю куртку. Вот и сапожки, хорошо, что не подкованы, а то на весь дом стучать будут. Впрочем, напоминаю себе, тут не дом, а замок, и при здешней толщине стен звукоизоляция идеальная, тем не менее, пока не пройду коридор второго этажа, стараюсь не наступать на пятки.
Быстро спускаюсь по парадной лестнице и шарахаюсь от тёмной тени, поднявшейся из кресла в холле.
— Далеко собралась? — угрюмо спрашивает Мага.
— Пройтись, — коротко отвечаю.
— В два часа ночи? Мне-то хоть не ври.
Как бы мне его обойти, что ли?
— Ворота запираются на ночь, — продолжает он, — ты хоть знаешь об этом? Все двери на замке, и парадная, и с чёрных ходов. Всё закрыто. Вот я и спрашиваю: далеко собралась?
Его голос действует на меня нехорошо, непредсказуемо, тем более что нет в нём угрозы, как можно было бы опасаться, а есть… участие какое-то, сочувствие. У меня от него почему-то слабеют колени. Растерявшись, я даже не замечаю, как некромант оказывается рядом.
— Ива, — говорит он, и это имя отзывается у меня в груди сладкой дрожью. Пытаюсь смело заглянуть ему в лицо, но для этого нужно задрать голову, всё-таки Мага выше меня на голову. — Ива, прошу тебя, не делай глупостей. Ты хоть подумала что Сороковник — это опасно? Ты о детях подумала?
— Я хочу просто пройтись, — говорю нервно. — Душно в комнате, мне не спится. И не выдумывай себе неизвестно что.
Он тянется меня обнять, и я шарахаюсь. Больно стукаюсь спиной о перила лестницы.
— Перестань, — говорит он торопливо, отстраняясь. — Ты не должна меня бояться. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Прими к сведению: я обещал Майклу, что даже пальцем тебя не трону. И я не трону, я слово держать умею, ты поняла? Ива, давай, наконец, поговорим спокойно.
— Сейчас? — отзываюсь. — Лучшего времени не нашёл?
— А когда ещё? Завтра Майкл от тебя ни на шаг не отойдёт, поедет провожать, а там, в городе, рядом будет Ян… Ты что, в самом деле, поверила тогда, что я смогу придушить мальчишку? Может, я и сволочь, но не до такой же степени… Злой был, пугнуть тебя хотел, вот и брякнул что пострашнее. А потом у тебя действительно хватит ума отправиться в этот свой Сороковник, и где мне тебя искать? А я не собираюсь тебя отпускать, и ты сама знаешь, почему.
— Не знаю, Мага. Я вообще о тебе ничего не знаю, — коротко отвечаю и пытаюсь отступить. Если двери заперты, поищу какое-нибудь окно, главное чтобы он поверил, что я просто возвращаюсь в свою комнату. Мага быстро перекрывает мне путь: его руки слева и справа от меня, вроде и не обнимают, просто прижимают к перилам, но не дают сдвинуться с места. У меня вдруг начинает сильнее биться сердце, и, кажется, не от страха. Его присутствие действует на меня… волнующе действует.
Только этого не хватало.
— Ты так ничего и не вспомнила? Почему? Вот Ангелика вспоминает и весьма быстро, хотя у неё тоже блок… Впрочем, не хочу сравнивать. Не о том речь. Ты не можешь уйти в Сороковник, тебе нужно сохранить себя для детей, ты что, не понимаешь?
— Как странно, — говорю я, подавив дрожь. — Вы все, — Васюта, сэр Майкл, его матушка, да ты сам — все твердите мне о детях. Ну да, мать им конечно, нужна, но какая мать? Ты сам об этом подумал, Мага? Если я хочу, чтобы мои дети выросли… не подлецами, то я сама не должна совершать подлых поступков. А если я подставлю кого-то вместо себя, это будет подлость. Может, мне просто нужно через вас всех пройти? Может, это и есть мой…
— Глупости, — сердито прерывает он. — Твоя задача — выжить любой ценой, понимаешь? Любой. И научить этому детей. Тем более что мир твой для таких, как они, чересчур страшен. Я никуда тебя не отпущу, слышишь?
— Да какое тебе до меня дело? — взрываюсь я. — Какое тебе дело до моих детей? Что ты задумал? Почему ты не можешь оставить нас в покое?
У него на щеках ходят желваки. Я чувствую, как под плотной тканью камзола наливаются и твердеют бугры бицепсов… и расслабляются. Кажется, ему немалого труда стоит сдержаться.
— Вот я и предлагаю: давай поговорим. Прямо сейчас. Ты же понимаешь, что я не отстану, пока мы всё не выясним. Решайся. Или мы немедленно придём к какому-то соглашению, или ты будешь весь остаток Сороковника от меня прятаться. Ну?
И он убирает руки, освобождая мне дорогу.
— Выбирай. И помни: я дал Майклу слово. Мне не веришь — доверься Наставнику, он меня моим же словом связал.
Легко сказать: выбирай. Да ноги сами пытаются удрать, хотя разум возражает: а ведь он, пожалуй, и прав. Разрубить этот гордиев узел, и все. Как бы оно не решилось — определённость лучше неизвестности. По крайней мере, буду знать, чего бояться.
— Ладно, давай поговорим.
Он даже глаза на секунду прикрывает от облегчения. Видимо, настроился уже спорить.
— Пойдём, присядем, — кивает на диванчик в глубине холла.
Я мотаю головой. Мне и здесь неплохо слышно.
— Ну, хорошо, — расстроено говорит он. — Всё-таки не доверяешь… Если тебе здесь спокойнее — стой, где стоишь. Я хотел сказать тебе следующее. Чёрт, даже слов не подберу, чтобы ты услышала всё, что нужно… Мы с тобой были не только знакомы. Ты понимаешь?
— Да понимаю я, на что ты всё время упорно сворачиваешь, — говорю с досадой. — Только, Мага, не сходится, как не крути. Ты же сам отсюда, местный, а я — из своего мира. Как мы могли встретиться? Или… ты можешь ставить порталы в другие миры?
И вдруг у меня рождается безумная надежда. Ах, если бы так было! Может, мне удалось бы его уговорить…
Он смотрит на меня со смешанным чувством досады и горечи.
— Если бы мог, стал бы тебя тут уговаривать? В сущности, ты мне не так уж и нужна. Я бы просто открыл портал и прошёл бы к детям.
Лучше бы он промолчал.
У меня темнеет в глазах. Я судорожно стискиваю пальцами перила.
— Нет, — говорит Мага поспешно, — нет, ты не поняла. Я не сделаю им ничего плохого, я же, в конце концов…
Он продолжает, но я не слышу. Его слова сливаются в непрерывный гул. Но не дура же я, в конце концов! С ужасом я вдруг понимаю, что именно он пытается до меня, идиотки, донести. У меня подкашиваются ноги. Я в бессилии осаживаюсь на ступеньки и в который раз за этот день хватаюсь за голову.
Только не это. Только не это.
Он садится рядом, отводит мои руки. Берёт меня за подбородок, поворачивает лицом к себе.