Страница 46 из 77
– Адрес у него тот же остался?
– Да, квартиру он не менял.
– Федор Филиппович, что требуется от меня? – в упор глядя на генерала, спросил Сиверов.
– Глеб, – Потапчук застегнул портфель, – я бы мог прямо сейчас или даже ночью послать людей на его квартиру, но, – он развел руками, – мне необходима полная секретность.
– И оперативность, – усмехнулся Сиверов.
– Прослужив долгие годы, Глеб, я понял одну вещь: специальные подразделения, множество машин, техники – все это необходимо, когда кого-то охраняешь, когда нужно поставить непроницаемый заслон или же когда необходимо захватить большую группировку…
– Да, Федор Филиппович, это как на охоте. Есть два способа: можно расставить охотников по номерам и, растянув загонщиков цепью, с трещотками, с криками двигаться по лесу, гнать дичь на стволы. А можно охотиться и в одиночку – из засады.
– Моя задача сейчас, Глеб, охранять доктора Кленова, а поднимать трезвон на весь лес, гнать всю дичь, которая только попадается под руку – лишнее. Не хотелось бы терять уже раскрытых агентов противника, они нам еще пригодятся, чтобы запускать через них дезинформацию. Один человек за день проходит всегда большее расстояние, чем взвод, потому что когда вместе идут много человек, всем приходится равняться на самого медленного.
– Какие у меня полномочия? – поинтересовался Сиверов, уже поднимаясь из-за стола.
– Главное – мне нужно узнать, кто стоит за убийством. Взять Меньшова; как я понимаю, это технически разрешимая проблема, но.., и половина дела. Нужно отыскать не только контролера, не только убийцу, но и организатора. Вот тогда мы хоть на время сможем парализовать их деятельность.
– Вы не ответили на мой вопрос, Федор Филиппович. Вы поставили цель, но не обговорили средства.
– Что я могу сказать тебе, Глеб Петрович… Средства ты выбираешь сам. Твоя сила и слабость в том, что ты как бы не существуешь. О тебе как о живом человеке во всем управлении знаю только я. Да, проходит по документам агент по кличке Слепой, но это миф, фантом. Если что случится, я не смогу официально стать на твою защиту, Глеб.
– Да я не о том, – вздохнул Сиверов, – вам Меньшов живой нужен?
Таких разговоров Потапчук не любил. Официально отдавать приказ на уничтожение пусть даже самого отъявленного мерзавца, на совести которого много жизней, он не имел права. Служба есть служба: будь ты хоть генерал, все равно должен следовать букве закона, по которой самого страшного негодяя, прежде чем поставить к стенке, нужно арестовать, провести следствие, судить…
– Мне нужно знать, кто организовал убийство, – ответил он уклончиво.
– А вы уверены, что руководство не осуществляется напрямую?
– Такого быть не может, – резко оборвал Сиверова генерал. – Для того, чтобы вести действия в наших сегодняшних реалиях, их нужно знать изнутри, жить здесь. Это тебе не десант на вертолетах высадить для теракта.
– Хорошо, Федор Филиппович, я понял.
– Ты меня в курсе держи по ходу дела, не люблю сюрпризов.
– Даже приятных?
– Никаких, – недовольно пробурчал генерал, а затем, не выдержав, отечески обнял Глеба. – До сих пор понять не могу, почему ты меня еще, старого дурака, к чертям не послал? Знаешь же, что только скажи ты: больше ничем заниматься не буду, начну жить в свое удовольствие, – так я тебя отпущу и слова не скажу.
Зачем тебе это надо, Глеб?
– Сам не знаю, – поморщился Сиверов.
Секретный агент по кличке Слепой мог, стиснув зубы, снести оскорбления, если этого требовали интересы дела, но когда его начинали хвалить, не переносил этого напрочь.
– Не задавайте мне таких вопросов, Федор Филиппович, – попросил он.
– Почему? Должен же я Знать, что творится у тебя на душе?
– Потому что я начинаю думать – вдруг вы правы, и не послать ли мне ФСБ подальше.
– Ты мне это брось! Ну что ж, Глеб, ни пуха тебе ни пера.
– К черту! – бросил Глеб и вышел из оперативной квартиры.
Двоюродный брат Николая Меньшова Игорь Потапов, живший в его квартире вместе со своей семьей, легким характером не отличался. Бывший боксер, четыре года тому назад покинувший ринг, уходил не на пустое место. Если многие из его товарищей по команде успели закончить институты, застолбили себе место в бизнесе, то Игорь, как любил говорить сам, пошел работать по специальности. Вместе с тремя старшими товарищами по спорту он входил в бригаду, занимающуюся выколачиванием долгов – естественно, не в интеллектуальную се часть, которая организовывала обналичивание денег, оформляла на должников банковские кредиты и прочее.
В задачу Игоря, до недавнего времени рядового бойца, а в последние три года – бригадира, входило добиться от должника самого простого, но самого трудного слова: слова «да». Даже по внешним данным он идеально подходил для такого занятия. Что бы он ни сказал, о чем бы ни попросил, ему трудно было отказать, и отнюдь не из-за милой улыбки, не из-за хороших манер. Просто когда перед тобой стоит человек размером с двустворчатый платяной шкаф да еще с пудовыми кулачищами, язык как-то не поворачивается произнести «нет». Кому охота получить удар под дых таким вот кулаком? Впрочем, последние полгода дела у него не ладились: часть преступной группы взяли работники милиции. Потапову удалось отвертеться, но остался он «безработным», промышлял от случая к случаю.
В то утро, когда Глеб Сиверов встречался с генералом Потапчуком на конспиративной квартире, Игорь, как всегда, проснулся рано. Но не потому, что берег здоровье, придерживаясь режима, к которому его приучили в спорте, – просто натура у него была несложная, и мозг успевал отдохнуть всего лишь за пять часов сна.
В дверь ванной он в силу своей комплекции проходил только боком. Громко фыркая, матерясь, Игорь помылся, длинным ножом на кухне раскроил надвое батон и соорудил себе бутерброд размером с ладонь. А затем, не обращая внимания на то, что жена и девятилетний сын еще спят, включил телевизор, чуть ли не до предела выставив уровень звука. Передавали футбольный матч. Некоторых игроков Игорь знал лично: выступали они в прошлом за один клуб, а в футболе спортсмены держатся подольше, чем в боксе.
– Ты бы хоть звук убрал! – крикнула жена, отрывая голову от подушки. Кричала она не потому, что Игорь находился далеко, – сидел он на том же раскладном диване, где спала и она, – а для того, чтобы перекричать разрывавшийся ревом трибун телевизор.
– По хрен, вставать надо. не оборачиваясь, ответил муж, – Зачем, если выходной?
– Ты у меня еще поговори!
Клава Потапова знала: с мужем спорить не стоит. За неимением аргументов, он всегда мог пустить в ход кулаки, а она слишком хорошо знала, какая тяжелая рука у бывшего боксера.
Матч шел своим чередом, Игорь злился, что счет никак не откроют. Какого черта смотреть футбол, если голы не забивают?
Жена уже возилась на кухне, сын мылся в ванной, когда в дверь позвонили.
– Эй, – крикнул он жене, – иди дверь открой. Оглохла, что ли?
– У меня гренки подгорят.
Заслышав спор родителей, мальчик, как был – с зубной щеткой во рту, с белыми от пасты губами, – вышел в прихожую и крикнул через дверь:
– Кто там?
– Мне бы Николая, – послышался спокойный мужской голос.
– Николая? – не очень-то уверенно переспросил мальчик.
– Да Кольку я ищу! – в голосе зазвучало нетерпение.
– Пап, тут дядю Колю спрашивают.
Игорь немного насторожился. Квартирами с двоюродным братом Николаем Меньшовым они поменялись несколько лет назад, давненько уже никто не ошибался адресом. О занятиях Меньшова он мог только догадываться, но знал наверняка, что у того нелады с законом: нигде не работает, а денег куры не клюют.
И поэтому, чтобы мальчик не сболтнул лишнего, Игорь сам с недовольным лицом, держа на отлете жестяную банку с пивом, подошел к двери. Но открывать не стал, подумал:
«Мало ли, вдруг милиция, участковый, опять начнет приставать, почему здесь живу без прописки».