Страница 10 из 75
По дороге к выходу Грош убил еще двоих растерявшихся солдат. Капитан Борщев, как только через мгновение пришел в себя, выхватил пистолет и выстрелил вслед уголовнику. Пуля вошла Лазорчуку в затылок, заключенный умер на "месте. А вот Борщеву тогда чуть не ампутировали руку. Заточка оказалась грязной. Может, тот случай и повлиял на появившееся у Борщева непреодолимое желание уйти из конвойных войск. И года через два такая возможность представилась.
«Ну что же? Что меня беспокоит? – в который уже раз спрашивал себя майор. – Что-то во всем этом деле не так. Слишком уж с большой предосторожностью, слишком уж поспешно грузили эти треклятые зеленые ящики. Что же в них такое? – майор, тяжело поднявшись, зашел в другую половину почтового вагона, отделенную от бытовки перегородкой и надежной дверью, зажег свет, посмотрел на ящики. – Обыкновенные, зеленые… Обычно в таких перевозят большие снаряды».
Майор приблизился, взялся за боковую ручку верхнего ящика и попытался поднять край. Ящик оказался на удивление тяжелым. Майор даже немного присел, ухватился двумя руками и с трудом приподнял его.
«Килограммов двести пятьдесят, не меньше», – прикинул в уме Борщев и принялся искать надписи.
На верхней крышке ящика, под трафарет были отбиты странные цифры.
"Что же там такое? Что может называться грузом ЕАС-792? Что такое "Е"? Что такое "А"? Что такое "С"? Латинский это алфавит или русский?"
Еще никогда майору не доводилось перевозить груз с подобной маркировкой. Борщев потер виски. В вагоне было прохладно.
«Ладно, наше дело маленькое. Довезти до нужной станции, нас там встретят, груз примут, распишутся в бумагах, заберут папку с документацией, и тогда мы сможем вернуться в свой Челябинск».
Так-так, так-так – отсчитывал поезд один стык за другим.
«Но от Южно-Уральска до Арзамаса пилить и пилить. И в дороге может случиться всякое. Не надо забивать себе голову ненужными мыслями», – приказал себе Борщев и вернулся на ту половину, где сидели его люди.
– Значит так, двое не спят – ты и ты, – майор подошел к сержантам Василию Котову и Олегу Башлакову. – Четыре часа дежурите вы, а затем дежурство примут Кудинов и Копейщиков. Все понятно?
– Так точно, товарищ майор, – отчеканили сержанты, не вставая со своих мест.
– Смотрите, чтобы все было в порядке.
– Все будет чики-чики, – улыбнувшись, сказал Олег Башлаков и поправил ремень. В его руках, как у фокусника, появилась колода карт. – Мы немного поиграем, а то спать хочется.
Майор Борщев хотел уже лечь, но увидев карты в руках сержанта, улыбнулся.
– Сержант, давай сыграем с тобой.
– Что вы, товарищ майор, – заулыбался Башлаков, – с вами никакой уголовник не сядет играть, вы же все штучки-дрючки наизусть знаете.
– Буду играть честно.
– Я понимаю, вы можете сказать, что станете играть честно, но все равно обманете. Сколько раз я с вами не садился играть, ни разу не выиграл.
– Чего уж там, сержант, давай сыграем в очко – все на виду.
– Ой, в очко, товарищ майор, я вообще с вами боюсь играть.
– Не прикидывайся, Башлаков, можно подумать, что ты сам играешь честно! Ты тоже обмануть большой специалист.
– Да какой из меня шулер? Но, если надо, я могу обыграть его, – и Башлаков кивнул на Васю Котова, которой ничего не понимал в играх и смотрел на манипуляции с картами как на что-то невероятное.
Майор отодвинул Василия Котова и уселся на его место.
– Ну, сдавай.
– Лучше, вы сдавайте. Только будем играть честно, в открытую.
– Что ж, давай, – кивнул майор Борщев, снял шапку и положил рядом с собой.
Василий Котов устроился рядышком, чтобы видеть игру. Он, конечно же, был наслышан о том, как здорово играет майор, знал, что обыграть его практически невозможно И ему хотелось увидеть соревнование майора с сержантом собственными глазами, ведь Олег Башлаков тоже слыл классным игроком в карты.
– Давай, снимай, – держа колоду на огромной ладони, подмигнул майор.
– К себе или от себя? – усмехнулся сержант. – Левой рукой от сердца?
– Как хочешь, мне без разницы.
Сержант немного помедлил, затем встряхнул правую руку, словно бы сбрасывая с пальцев оцепенение, и аккуратно снял половину колоды, положив ее на гладкие полированные доски сиденья.
– Готово! Борщев улыбнулся.
– Ну, а теперь смотри.
– Ловкость рук и никакого мошенничества… – замурлыкал себе под нос сержант Майор накрыл колоду теми картами, что остались у него, и сбросил верхнюю карту сержанту, а одну не глядя положил себе.
– На что мы играем, товарищ майор? – заглядывая в глаза старшему по званию, ухмыльнулся сержант.
– На что хочешь. Все равно выиграю.
– Тогда давайте на интерес.
– Ну и зачем мне это? – скривив губы, хмыкнул майор.
– Давайте сыграем так: если из десяти партий два раза выиграю я, то… – сержант задумался, глядя в потолок, на котором ярко светилась лампочка.
«Чего бы такое попросить у майора, чтобы и его не обидеть, и себе хоть какая-то польза была?»
Башлакова выручил сам майор.
– Вот что я тебе могу предложить, Олег. Если ты действительно, как обещаешь, выиграешь из десяти две партии, то будешь спать лишних четыре часа. Я за тебя отдежурю.
Сержанта такая перспектива устраивала. Он вновь потер ладонь о ладонь, тряхнул кистями рук и размял пальцы. Захрустели суставы. Пальцы у сержанта Башлакова были тонкие, как у настоящего шулера, с аккуратными ухоженными ногтями И майор ненароком подумал:
«Когда это сержант успел так отполировать ногти?»
Но тут же вспомнил странную привычку Башлакова. Когда тому нечего было делать, то он либо причесывался по целому часу у зеркала, либо маленькой пилочкой чистил свои ногти, а затем полировал их о рукав бушлата.
– Может, сразу две? – спросил, улыбнувшись, майор.
– Конечно же, товарищ майор, кто играет с одной картой?
– Если ты не выиграешь, – тут же сказал Борщев, прикрыв колоду ладонью, – то будешь дежурить два раза подряд. Согласен?
– Согласен, – понимая, что выбора нет, кивнул Олег.
– Ну, поехали.
– Поехали.
– А, может, по одной?
– Как хотите.
– По одной.
Олег поднял свою карту, и на его лице появилась гримаса явного неудовольствия, хотя на самом деле в его руках оказался трефовый туз.
«Еще бы одного тузика и будет золотое очко».
Сержант представил себе, как огорчится майор, и как обрадуется он сам. А еще Олегу Башлакову хотелось повыпендриваться перед сержантом Котовым.
– Давайте еще одну карту.
– Бери сам, – хмыкнул майор, подсовывая колоду.
– Не везет в любви, повезет в игре.
Олег Башлаков медленно взял верхнюю карту, подвинул ее к себе, а затем, таясь от майора, заглянул в нее и тут же прижал к груди.
– Еще одного туза взял? – хмыкнул Борщев.
– Туза – не туза, а тоже карта хорошая, – соврал Башлаков.
– Может, она и хорошая, да только если расписываешь пульку, а так – ни два, ни полтора, и ты теперь думаешь, брать ли третью. Вот что я тебе скажу, сержант: возьмешь ты сейчас третью – будет, перебор, а не возьмешь – я наберу больше.
– Посмотрим, посмотрим…
Второй картой, вытащенной Башлаковым, оказался трефовый валет.
«Что ж, тринадцать. Риск почти минимальный. Навряд ли сейчас придет туз. Ясное дело, девятка или десятка меня не устроют, а восьмерочка – то, что доктор прописал».
И Башлаков, глядя в глаза своему командиру, потянул тонкие пальцы к колоде.
– Ты подумай хорошенько.
– Уже подумал.
Башлаков взял карту, резко прижал к груди, а затем заглянул, отогнув уголок – семерка.
«Итого двадцать», – отметил, морщась, словно от зубной боли, Олег Башлаков. На такую комбинацию он, честно говоря, не рассчитывал. – Вот повезло, так повезло. Первая партия, скорее всего, будет за ним".
Но сержант все еще медлил, напустив на свое лицо выражение растерянности и задумчивости, как будто вот-вот протянет руку, чтобы попросить четвертую карту. А затем, словно отчаявшись, махнул рукой и, глядя в глаза майору Борщеву, прошептал: