Страница 86 из 107
Потом настал черед того, что Мансуров именовал своими ядовитыми зубами. По дороге сюда он заехал в аптеку и купил пять одноразовых шприцев. Вынув из сумки принесенный Жекой пузырек, он стал одну за другой надрывать упаковки и наполнять шприцы раствором. “Ширнешься неразведенным — даже приход словить не успеешь”, — вспомнилось ему предостережение соседа. Это было то, что нужно, — чтобы тот, кому Алексей сделает инъекцию, даже не успел понять, что происходит.
Четыре шприца ему удалось наполнить под завязку, пятый — примерно на две трети. Жека сорвал с него большие деньги, но зато и на товар не поскупился — если бы Мансуров брал эту отраву для себя, ее могло хватить на полгода, если не на целый год. “Пистолет бы мне”, — подумал он, но тут же отмахнулся от этой мысли, потому что сроду не держал пистолета в руках и понятия не имел, как им пользоваться. Он был невоеннообязанный — по зрению, разумеется, — и до сегодняшнего дня ни разу не пожалел о том, что воинская премудрость прошла мимо него.
Он пошарил в сумке, похлопал ладонями по карманам брюк. Таблеток не было — остались в машине, надо полагать. Мансуров ощутил растущую неуверенность в успешном исходе затеянного им предприятия, но тут же сердито одернул себя. Ему и в самом деле пора начать действовать обдуманно и осторожно, пока не стало слишком поздно. Убрать последнего человека, который мог о нем что-то рассказать, и уезжать из Москвы куда глаза глядят. Денег ему хватит до конца жизни, особенно если не швыряться ими направо и налево. Он забьется в глухой медвежий угол, поселится в бревенчатой избушке на краю леса и там, в тиши и покое, подумает, как ему быть дальше со своим великим открытием и со своей битой-перебитой, ломаной-переломанной судьбой...
Он с усилием отодвинул тугой шпингалет и осторожно выглянул в коридор. В коридоре по-прежнему было пусто, только слева, довольно далеко, шла толстенная тетка в зеленоватой униформе хирургической сестры. На ходу она покачивала широким задом и, кажется, что-то напевала. Когда она скрылась за углом, Мансуров вышел из туалета и быстро пошел в противоположном направлении, стараясь шагать как можно женственнее. У него возникло подозрение, что он вертит задом, как шлюха, но репетировать было некогда, и Мансуров решил, что сойдет и так, — в конце концов, он не собирался вступать в борьбу за титул “Мисс Вселенной”.
По дороге к реанимации он еще дважды сворачивал не туда, но в конце концов все-таки добрался до места. Это было на первом этаже, за окном на лестничной площадке по-прежнему хлестал дождь, о котором Мансуров успел позабыть. На лестнице пахло лизолом и мокрым цементом и было тихо: очевидно, в данный момент за дверью отделения интенсивной терапии никого не возвращали к жизни. А те, кого уже удалось вернуть, вели себя спокойно — сил, наверное, не было буянить...
Стеклянная дверь отделения была приоткрыта. На стекле ярко-красной краской оттрафаречено грозное предупреждение насчет посторонних, за дверью тупичок с единственной дверью и угол коридора. Это было необычно, но очень удобно. В последний раз оглянувшись по сторонам и никого не увидев, Мансуров толкнул дверь и вошел.
Он немного постоял в тупичке, а потом, собравшись с духом, выглянул из-за угла. Он был готов увидеть омоновца, сидящего в характерной расслабленной позе, с широко расставленными ногами и сонным выражением лица, но никакого омоновца в коридоре не было. Стул перед дверью одного из боксов, правда, был, но в данный момент он пустовал. Там, возле стула, на кафельном полу темнело какое-то пятно, будто кто-то пролил жидкость, а потом еще и размазал, оставив широкую полосу. Эта полоса была короткой, она начиналась у дверного косяка и, плавно загибаясь, уходила под дверь бокса. Мансуров сделал осторожный шаг вперед, гадая, что бы это могло быть, и тут же отпрянул, потому что дверь бокса открылась.
Какой-то человек с забинтованной головой, одетый в спортивный костюм, высунулся оттуда по пояс. Мансурову показалось, что это карлик, но спустя мгновение он понял свою ошибку: незнакомец не стоял, а сидел на корточках, оттого и казался таким низеньким. Не вставая с корточек, он оперся о пол правой рукой, вытянулся вперед и быстро, явно второпях, принялся затирать пятно на полу тряпкой, которую держал в левой. Тряпка у него была странная — небольшая, черная, и Мансуров мог бы поклясться, что на ней что-то блестит металлическим блеском — то ли крупная пуговица, то ли пряжка, то ли брошь. Он так и не понял, что это, потому что вдруг увидел в правой руке забинтованного незнакомца пистолет. У пистолета был очень длинный и толстый ствол, и даже Мансуров, ничего не смысливший в оружии, понял, что на пистолет надет глушитель.
Потом человек с пистолетом скрылся в боксе, и дверь за ним закрылась. Мансуров перевел дыхание. В коридоре по-прежнему никого не было. Тогда Алексей вынул из кармана шприц, снял с иглы зеленый защитный колпачок и решительно двинулся вперед.
После полудня неожиданно поднялся ветер. Он гнул верхушки деревьев в больничном парке, шумел в кронах и бился в оконные стекла, как будто снаружи кто-то колотил в них большой пуховой подушкой. По сравнению с ярким солнечным светом туча казалась особенно темной, это было так красиво, что даже Бурый, скучавший в отдельном боксе и из последних сил боровшийся с дремотой, загляделся на этот поединок света и тьмы.
По опустевшим дорожкам парка гуляли пыльные вихри, и какая-то скомканная бумажка, подхваченная ветром, взлетела в воздух, долго реяла из стороны в сторону на высоте третьего этажа, а потом, словно выбрав наконец направление полета, стремительно унеслась куда-то за угол и там исчезла.
Потом туча накрыла больничный парк, погасив солнце. В окно хлестнул дождь — сильный, конечно, но вовсе не тот апокалипсический ливень, которого можно было ожидать, наблюдая за неумолимым приближением тучи. По оконному стеклу заструилась вода, брызги залетали в приоткрытую форточку. Бурый спохватился, встал с кровати, убрал с подоконника забрызганный мобильник и закрыл форточку.
Капли застучали по жестяному карнизу, заглушая шум ветра в мокрых верхушках деревьев. Смотреть за окном стало не на что. Бурый зевнул, едва не вывихнув челюсть, и вытер мобильник рукавом. На нем был спортивный костюм из какой-то водоотталкивающей синтетики, которая и не подумала впитать в себя дождевую влагу, а только размазала ее по дисплею телефона. Бурый беззлобно матюгнулся, энергично потер аппарат об зад своих спортивных штанов, но с тем же результатом: водяные пупырышки на прозрачном пластике дисплея уменьшились в объеме, но при этом их стало больше.