Страница 16 из 107
— Ага, — Казаков, казалось, слегка расслабился, сунул сигарету в зубы и чиркнул зажигалкой. — А как насчет этого дела? — спросил он, характерным жестом щелкнув себя по горлу правее кадыка.
— Аналогично, — ответил Глеб.
— Ага, — повторил Казаков с удовлетворенным кивком. — С силой воли, значит, у нас полный порядок... Не люблю я этих, — признался он, сделав неопределенный жест дымящейся сигаретой, — которые совсем не употребляют. Никогда не знаешь, что у них на уме, у этих психопатов. Ну и алкоголики, само собой, не лучше. Когда тебя сдают за большие деньги, это хотя бы можно понять, но когда за бутылку... — он грязно выругался. — Ну хорошо, давай свое резюме. Посмотрим, что ты за птица.
Глеб спокойно, без суеты открыл кейс и положил на стол перед банкиром свой послужной список, мастерски состряпанный специалистами генерала Потапчука. Документ этот не содержал в себе ничего, кроме стопроцентной липы, однако липа эта была организована таким образом, что уличить Сиверова во лжи банкиру Казакову было не под силу. Конечно, настоящей проверки наспех сооруженная легенда Слепого не выдержала бы, но устройство такой проверки было заведомо не по зубам службе безопасности банка.
Казаков взял бумаги, бросил поверх них испытующий взгляд на Глеба и углубился в чтение — вернее, сделал вид, что углубился, потому что содержание документа наверняка было ему известно заранее. Глеб сидел и с равнодушным видом наблюдал за его лицом, стараясь не слишком пялиться на бородавку.
— Ну-ну, — сказал Казаков, бегло, по диагонали, просмотрев резюме, — Афганистан, Чечня, группа “Альфа” — все это, конечно, хорошо и даже превосходно. Но мне нужен не боевик — их на каждом углу можно набрать хоть целый полк. Мне нужен организатор, который может не только обеспечить безопасность, но и утрясти кое-какие щекотливые вопросы, уладить разногласия... Ты уверен, что можешь с этим справиться? Чего молчишь? Я задал вопрос, отвечай!
— Вопрос риторический, — сказал Глеб, — то есть, не нуждающийся в ответе. Что я могу ответить — что не уверен? Так какой дурак, поступая на работу, рискнет признаться в своей несостоятельности? Ваш вопрос подразумевает утвердительный ответ — ответ, в правдивости которого вы все равно станете сомневаться. Так зачем попусту сотрясать воздух?
Казаков хмыкнул.
— Язык у тебя, по крайней мере, подвешен что надо, — сказал он и оттолкнул от себя резюме. — Не перевариваю тупых солдафонов с куриными мозгами и каменной мускулатурой, которые только и умеют, что кирпичи на черепе ломать. Жрут за троих, а толку от них никакого. Не понимаю, как ты с таким языком в своей конторе до подполковника дослужился.
— Ну, дальше-то, как видите, дело не пошло, — иронично произнес Глеб.
— Вижу, — сказал Казаков. — Трепался, наверное, много, умничал, вот и выставили под зад коленом. Начальство, браток, не любит, когда подчиненные умничают.
— Так точно, — деревянным голосом отчеканил Глеб.
— Ну-ну, — сказал Казаков, — не торопись, ты пока что не мой подчиненный, и неизвестно, будешь ли им. Так что давай производи впечатление.
— Что ж, — сказал Глеб, — на самом деле ваш последний вопрос не такой уж и риторический. Улаживание самых разнообразных проблем — это важнейшая часть процесса обеспечения безопасности. Вы видели мой послужной список. Из него следует, что я умею нападать и защищаться, и притом умею хорошо — лучше, чем те люди, которых, по вашим словам, можно навербовать на любом углу. Кроме того, у меня остались кое-какие связи, так что решить некоторые вопросы мирным путем я тоже могу.
— Скромничаешь, — с укоризной сказал Казаков. — А зря. Судя по тому, что мне удалось разузнать, связи у тебя, дружок, весьма обширные.
Глеб внутренне усмехнулся. Генерал Потапчук не подвел, и та часть операции, за которую отвечали его спецы, похоже, завершилась с блеском: Казаков проглотил наживку вместе с крючком и был этим чрезвычайно доволен. То обстоятельство, что банкир счел нужным продолжить разговор в этом направлении, указывало на близость Сиверова к успеху: Казаков явно был в нем заинтересован и теперь намеревался продемонстрировать свою осведомленность в его делах — осведомленность, которой он был обязан уже упомянутым специалистам из отдела генерала Потапчука.
Глеб удивленно приподнял бровь.
— Не понимаю, — сказал он.
— Понимаешь, — сказал Казаков, — все ты отлично понимаешь, подполковник! А если не понимаешь, я тебе с удовольствием объясню. Видишь ли, человек, который находится в федеральном розыске по довольно серьезному обвинению и при этом рискует явиться сюда, ко мне, и претендовать на весьма видный пост в моем банке, должен обладать очень большими связями и не бояться ни бога, ни черта, ни Федеральной службы безопасности. А?
Глеб сделал каменное лицо.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — твердо сказал он. — Вы либо пытаетесь взять меня на пушку, либо вас самого кто-то, мягко говоря, ввел в заблуждение.
— Я тебе не хрен собачий, чтобы меня куда-то там вводили, — в своей фирменной, широко известной манере ответил господин банкир. — Вот оно, твое досье! — Он вынул из ящика стола и швырнул на стол перед Глебом прозрачную пластиковую папку с какими-то распечатками. — Не хочешь ознакомиться?
— Было бы очень любопытно взглянуть, — лениво произнес Глеб и протянул руку к папке.
Казаков быстро накрыл папку рукой и придвинул поближе к себе, но потом, что-то обдумав и приняв решение, расслабился и снова толкнул пластиковый прямоугольник в сторону посетителя.
— А ты не стесняйся, — сказал он, — взгляни, поинтересуйся. Не такой уж ты человек-невидимка, как тебе, наверное, кажется.
Глеб вынул из папки несколько сколотых скрепкой страничек и бегло их просмотрел. Так называемое “досье” содержало в себе именно то, что и должно было содержать, то есть умело составленный липовый компромат на никогда не существовавшего подполковника ФСБ Комарова, ветерана группы “Альфа”, участника множества боевых операций, погоревшего на транспортировке оружия и фальшивых долларов. Оружие подполковник Комаров поставлял, понятное дело, в Чечню, а фальшивые баксы целыми грузовиками гнал из Чечни в Москву. Предприимчивый, короче говоря, был подполковник, а главное, остроумный — фальшивую валюту он, если верить досье, переправлял в запаянных цинковых гробах, откуда предварительно выбрасывал останки погибших солдат. Останки закапывались на ближайшем пустыре. В Москве же безутешные родственники хоронили дорогого покойника, проливая слезы над цинковой посудиной, в которой на самом деле лежали сотни тысяч фальшивых долларов, а после похорон, ночью, на кладбище приходили ребята с лопатами и извлекали из гроба его содержимое. История была реальная, о ней в свое время много писали в газетах, и Казаков наверняка слышал о нашумевшем деле с “грузом 200”. А теперь, значит, прямо перед ним сидел виновник той заварухи, которого, если верить газетам, не то вовсе не нашли, не то нашли мертвым... Да, у Казакова, пожалуй, были все основания полагать, что он держит своего собеседника в кулаке!