Страница 60 из 106
— Господи!
— Не волнуйся. С такой кровью, как у тебя, ты великолепно справишься с этим делом, каким бы оно ни было.
— Благодарю вас.
Пол вернулся в очередь вместе с Гартом.
— Он очень любит вас, не правда ли? — спросил Гарт.
— Старый друг моего отца. Он сказал, что хорошо быть со мной на одном борту.
— О! — Гарт был слегка обеспокоен. Явная ложь Пола впервые подчеркнула их соперничество. И он пропустил мимо ушей слова Пола. Шеферд вымотал бы все кишки Полу и (правда, более деликатно) Кронеру, но узнал бы до последнего словечка все, что было сказано между ними.
Пол почувствовал к Гарту искреннюю симпатию.
— Пошли, дружок, давай поймаем парочку незнакомцев.
— Это будет трудновато. Мы ведь бывали здесь уже не раз. Пол.
— А ты ищи какого-нибудь юнца со щеками как яблоко, только что со школьной скамьи.
— А вот как раз такой.
— Беррингер! — изумленно проговорил Пол. Когда машины выявляли список людей Айлиума, заслуживающих приглашения на Лужок, карточка Беррингера спокойно оставалась на своем месте. Это был последний человек на Заводах, заслуживающий приглашения. И. все— таки он оказался здесь.
Ясно было, что Беррингер понимает, что сейчас творится в голове Пола, и ответил он на пристальный взгляд наглой улыбкой.
Бэйер встал между ними.
— Забыл, забыл, собирался сказать, да забыл, — затараторил он. — Беррингер, о Беррингер. Кронер сказал, чтобы я сообщил тебе, а я забыл, забыл начисто.
— Какого черта его сюда занесло?
— Сюда Кронер его взял. В последнюю минуту, понимаешь? Хм… Кронер решил, что, если мальчишку не пригласят, это окончательно разобьет сердце его отца после того, что произошло с Чарли Шашистом, и вообще.
— Вот до чего доходит система определения заслуг, — сказал Пол.
Бэйер кивнул.
— Так, так, доходит, это уж точно, до этого доходит. — Он пожал плечами и иронически поднял брови. — Чик, чик — и за окошко.
Пол вдруг понял, что Бэйер, возможно наиболее справедливый, разумный и чистосердечный человек из всех, с кем ему приходилось сталкиваться, страшно похож на машину, интересуется только теми проблемами, которые ему подсовывают, занимается любой из этих проблем с одинаковой энергией, не обращая внимания ни на степень ее важности, ни на масштабы.
Пол еще раз посмотрел на Беррингера и увидел, что компаньоном того по столику является Шеферд, что на Беррингере такая же зеленая рубашка, но тут же забыл о них.
Вместе с Гартом они отыскали, наконец, пару юных незнакомцев, рядом с которыми было два свободных места, и уселись.
Рыжеволосый юнец, сидевший рядом с Полом, взглянул на его жетон.
— О, доктор Протеус! Я слышал о вас. Как поживаете, сэр?
— Просто Пол, без всяких докторов. Отлично, а вы? — Он поглядел на жетон своего соседа: «Доктор Эдмунд Л. Гаррисон, Заводы Итака».
«Познакомьтесь с сидящим рядом, — проговорил громкоговоритель. — Не разговаривайте ни с кем, кого вы знали ранее».
— Женаты? — спросил Пол.
«Ради этого вы и находитесь здесь — ради того, чтобы познакомиться с новыми людьми и тем самым расширить ваши горизонты», — сказал громкоговоритель.
— Нет, сэр, я обру…
«Чем больше контактов вы наладите здесь, на Лужке, — сказал громкоговоритель, — тем шире будет сотрудничество среди вас и тем спокойнее будет развиваться промышленность».
— Я обручен, — докончил доктор Гаррисон.
— Девушка из Итаки?
«Два свободных места, джентльмены, два свободных места в углу. Прямо перед вами. Быстрее занимайте места, потому что предстоит очень насыщенная программа, а все хотят поскорее познакомиться друг с другом», — сказал громкоговоритель.
— Нет, сэр, — сказал доктор Гаррисон. — Она из Атланты. — Он еще раз пригляделся к жетону Пола. — Не сын ли вы…
«Теперь, когда вы все расселись по местам и знакомитесь друг с другом, как вы смотрите на то, чтобы нам всем вместе спеть песню?»— сказал громкоговоритель.
— Да, это был мой отец, — сказал Пол.
«Раскройте „Песенник“ на двадцать восьмой странице, — сказал громкоговоритель. — Двадцать восьмая страница, двадцать восьмая!»
— Да, это был человек, — сказал Гаррисон.
— Да, — сказал Пол.
«Подожди, пока солнце засияет, Нелли!»— выкрикнул громкоговоритель. — Нашли? Двадцать восьмая страница! Вот и хорошо, а теперь — начали!»
Оркестр в дальнем конце зала, точно стадо слонов, набросился на мелодию с такой яростью, будто объявил священную войну тишине. В этом грохоте невозможно было сохранить доброе отношение даже по отношению к себе. Желудок Пола сжался от судорожной спазмы, он утратил буквально все вкусовые ощущения, великолепные и страшно дорогие блюда проталкивались им в желудок с таким безразличием, как будто это была конина с какой-то бурдой.
— Пол, Пол, Пол, эй, Пол! — крикнул Бэйер через стол. — Пол!
— Что?
— Это же тебя вызывают, это вызывают тебя!
«Не говорите мне, что капитан Команды Синих настолько пуглив, что сбежал в последнюю минуту, — саркастически надрывался громкоговоритель. — Ну, давайте! Где же капитан Синих?!»
Пол встал и поднял руку.
— Здесь, — откликнулся он и сам не расслышал свого голоса.
Приветственные крики и неодобрительные восклицания встретили его в соотношении один к трем. В него полетели смятые бумажные салфетки и маринованные вишни, служившие до этого украшением салатов.
«Хорошо, — сказал громкоговоритель насмешливым тоном, — послушаем теперь вашу песню».
Чьи-то руки вцепились в Пола и подняли вверх, и мощным потоком одетых в синие рубашки людей его понесло по проходу к возвышению для оркестра.
Его высадили на эстраде, и вокруг него выстроился кордон. Устроитель церемоний, полный краснолицый старик с полным, как у женщины, бюстом, сунул ему в руки «Песенник». Оркестр разразился боевой песней Команды Синих.
— О Команда Синих, ты испытанная и закаленная команда, — начал Пол. Громкоговорители вернули ему его голос — чужой и угрожающий, усиленный электронным приспособлением до степени какой-то яростной уверенности и решительности. — И нет команд, столь же хороших, как ты!
И тут голос его окончательно утонул в топанье ног, свистках, мяуканье и в звоне ложек по стаканам. Руководитель церемоний, обрадованный высоким воинственным духом, который ему удалось вызвать у аудитории, подал Полу синий флаг, чтобы он им размахивал. Не успел Пол взять в руки это орудие, как увидел, что ряды его защитников прорваны. На него, опустив голову и яро— стно работая своими короткими толстыми ногами, несся Беррингер.