Страница 33 из 79
— Тоже, полагаю, пошутить захотелось? — сказал я.
— Пошутить?
— Как с холлом, — сказал я.
— Эти картины вдвое значительнее ваших, надо только их преподнести.
— Вы их из Балтимора выписали? — спросил я.
— Нет. Неделю назад на антикварной выставке в Бриджхемптоне я случайно встретила другую коллекционершу, которая мне их продала. Сначала я не знала, что с ними делать, и спрятала их в подвале за Сатин-Дура-Люксом.
— Надеюсь, эти детские какашки — не Сатин-Дура-Люкс?
— Нет. Только идиот мог использовать Сатин-Дура-Люкс. А хотите, я скажу вам, чем замечательны эти картины?
— Нет, — отрезал я.
— Я очень старалась понять ваши картины и отнестись к ним с уважением. Почему бы вам не попробовать посмотреть так же на мои?
— Известно ли вам, что означает слово «китч»? — спросил я.
— Я написала роман, который так и называется — «Китч», — сказала она.
— Я его прочла, — вмешалась Селеста. — Там парень все убеждает свою девушку, что у нее плохой вкус, а у нее и правда плохой вкус, но это совсем не важно.
— Значит, по-вашему, эти картины, эти девочки на качелях — не серьезное искусство? — усмехнулась миссис Берман. — Но попытайтесь представить, о чем думали люди викторианской эпохи, смотревшие на эти картины, а думали они о том, какие страдания, какие несчастья станут вскоре уделом многих из этих невинных, счастливых крошек — дифтерия, пневмония, оспа, выкидыши, насильники, бедность, вдовство, проституция, и смерть, и погребение на кладбище для бедняков и бродяг.
У подъезда послышалось шуршание шин.
— Пора, — сказала она. — Может, вы и не переносите по— настоящему серьезной живописи. Тогда, наверно, вам лучше пользоваться черным ходом.
И она удалилась!