Страница 29 из 32
ГЛАВА 48
Когда я был в Индианаполисе, я получил по радио приглашение от Короля Мичигана. Тон был поистине наполеоновский. В приглашении говорилось, что Король будет рад «дать аудиенцию Президенту Соединенных Штатов в своей летней резиденции на озере Максинкукки».
Еще там было сказано, что Король дал распоряжение часовым пропустить меня беспрепятственно. Сообщалось, что битва окончена. «Победа за нами», — говорилось в радиограмме.
И мы с моим пилотом полетели туда.
Моего верного слугу, Карлоса Нарцисс-11 Виллавиченцио, мы оставили доживать последние годы среди бесчисленных родственников.
— Будь счастлив, брат Карлос, — сказал я ему.
— Наконец-то я дома, мистер Президент, брат мой, — сказал он. — Благодарю вас, благодарю Бога за все. Конец одиночеству!
В прежние времена мою встречу с Королем Мичигана назвали бы «историческим событием». Было бы не продохнуть от камер, микрофонов, репортеров. А у Короля Мичигана на этот случай имелись писцы, которых он называл своими «скрибами».
Он с полным правом назвал людей с блокнотами и ручками этим древнеегипетским словом. Большинство его солдат едва умели читать, а писали и того хуже.
Капитан О'Хейр и я приземлились на стриженом газоне перед Летним дворцом Короля, который раньше принадлежал военной академии. Солдаты, чем-то провинившиеся в недавней битве, стояли на коленях по всему газону под охраной военной полиции. Они подстригали траву — кто штыком, кто карманным ножом, кто ножницами — отбывали наказание.
Капитан О'Хейр и я проследовали во дворец между двумя рядами солдат. Это было что-то вроде почетного караула, я полагаю. В руках у каждого развевалось знамя, на котором был вышит символ его искусственной расширенной семьи — яблоко, крокодил, химический знак лития и тому подобное.
«Какая же это избитая историческая ситуация!» — подумал я. Если не считать сражений, история всех народов сводилась к одному: потерявший всякую власть старый шут, накачанный лекарствами и более или менее любимый в далеком прошлом, является приложиться к сапогам молодого психопата.
Меня разобрал смех, но я посмеялся про себя.
Меня одного провели в личные апартаменты Короля. Это была громадная зала — должно быть, там военная академия устраивала танцы. Теперь там стояла только раскладушка, длинный стол, заваленный картами, и штабель складных стульев у стены — спартанская обстановка.
Сам Король сидел за столом, заваленным картами военных действий, и делал вид, что читает книгу, которая оказалась «Историей Пелопоннесских войн» Фукидида.
За его спиной стояли трое солдат-писцов с карандашами и блокнотами.
Больше сесть было некуда.
Я встал напротив Короля, держа в руках свою потрепанную фетровую шляпу. Он не сразу оторвал глаза от книги, хотя привратник объявил о моем прибытии достаточно громогласно.
— Ваше Величество! — сказал привратник. — Доктор Уилбур Нарцисс-11 Свейн, Президент Соединенных Штатов!
Наконец он взглянул на меня — это был вылитый доктор Стюарт Роулингз Мотт, тот самый, что присматривал за мной и моей сестрой в Вермонте, в стародавние времена.
Я его нисколько не боялся. Конечно, это три-бензо-Хорошимил делал меня таким soigne и blase[8]. Но, кроме того, я уже вдоволь насмотрелся на дешевую комедию, называемую жизнью. Если бы Король вздумал поставить меня к стенке, мне было бы даже интересно — как-никак приключение.
— А мы думали, что вы умерли, — сказал он.
— Нет, Ваше Величество, — сказал я.
— Мы так давно ничего о вас не слыхали, — сказал он.
— В Вашингтоне, округ Колумбия, давно ничего нового нет, — сказал я.
Писцы все аккуратно записывали — на их глазах творилась история.
Король повернул книжку корешком ко мне, чтобы я мог прочесть название.
— Фукидид, — сказал он.
— Ммм, — сказал я.
— Читаю только исторические труды, — сказал он.
— Весьма разумно, как и подобает лицу вашего ранга, Ваше Величество, — ответил я.
— Те, кто пренебрег уроками истории, обречены на то, чтобы ее повторять, — сказал он.
«Скрибы» застрочили еще быстрее.
— Да, — сказал я. — Если потомки не изучат получше наши времена, им снова придется пережить истощение природных ресурсов планеты, мор и смерть миллионов от гриппа и Зеленой Смерти, они снова увидят, как небо пожелтеет от аэрозолей для уничтожения запаха пота под мышками, они снова выберут в Президенты старика-маразматика двух метров ростом и снова убедятся, что в интеллектуальном и духовном отношении в подметки не годятся мелким-премелким китайцам.
Он не стал смеяться вместе со мной. Я обратился прямо к «скрибам», через голову Короля.
— История — это просто список сюрпризов, — сказал я. — Она может научить нас только одному: готовиться к очередному сюрпризу. Пожалуйста, запишите.
ГЛАВА 49
Как оказалось, молодой Король хотел, чтобы я подписал некий исторический документ. Документ был лаконичный. Я признавал, что в качестве Президента Соединенных Штатов Америки отказываюсь от каких бы то ни было притязаний на часть Североамериканского континента, проданную моей стране Наполеоном Бонапарте в 1803 году за 15 миллионов долларов и известную под названием «Луизианская покупка».
Далее, я, согласно документу, продавал эти земли за один доллар Стюарту Малиновка-2 Мотту, Королю Мичигана.
Я подписал купчую мельчайшими каракулями, на какие только был способен. Подпись смахивала на новорожденного муравья.
— Пользуйтесь на здоровье! — сказал я.
Проданная мной территория была почти целиком оккупирована Герцогом Оклахомским и, несомненно, другими важными персонами и самозваными «шишками», которых я не имел чести знать.
Покончив с делами, мы немного поболтали о его дедушке.
Потом мы с капитаном О'Хейром вылетели в Урбану, штат Иллинойс, на электронное свидание с моей сестрой, которой давно не было в живых.
Хэй-хо.
Признаться, я пишу сейчас дрожащей рукой, и голова у меня раскалывается от боли — вчера малость перебрал, когда праздновали мой день рождения.
Вера Белка-5 Цаппа явилась вся усыпанная бриллиантами, в сопровождении четырнадцати рабов, которые несли ее сквозь элентусовые джунгли в кресле. Она и принесла мне вино и пиво, от которых у меня зашумело в голове. Но я окончательно опьянел от восторга, когда увидел другой ее подарок — тысячу свечей, которые она со своими рабами отлила на собственном свечном заводике. Мы сунули их в пустые рты тысячи моих подсвечников и расставили по всему вестибюлю.
Потом мы их зажгли, все до одной.
Стоя в этой россыпи маленьких, мерцающих огоньков, я чувствовал себя Богом, и Млечный Путь был мне по колено.
8
Надменным и пресыщенным (франц.).