Страница 73 из 80
Савинов вдруг заметил, что пальцы его до боли сжимают пучок сухой травы. Он разжал руку. «Эге! А здесь-то дождя не было!» Он отполз немного назад, туда, где таились у опушки его воины.
– Найдите мне Позвизда, Потеху и Врана! И пусть Ставр возьмет два десятка стрелков. Только живо! Нам надо успеть до следующего приступа.
Рысенок нашел Вождя, когда тот, стоя в стороне, на небольшом холмике, руководил осадой. Услышав новости, он только хмыкнул и зло ощерился:
– Я знал, что он не попадется! Ты не удивил меня. Его удача и хитрость удивительны, но не беспредельны! Видишь? Ты ждал его там, а я поймал его здесь. На живца! Теперь ему не уйти! Отец мой и дядя будут отмщены!
Охотник со смешанными чувствами смотрел на него. Белый огонь безумия пылал в очах Вождя. И парень с удивлением понял, что ему не нравится такой конец…
Второй приступ! Визжащая и воющая волна врагов накатилась на тын, вскипела стальной пеной. Чудины прыгали вверх, опираясь на копья, карабкались на плечи друг другу. Лезли, невзирая на потери, сплошным потоком искаженных от ненависти лиц. Ощеренные зубы, налитые кровью глаза. Русы сшибали их вниз, рубили цепляющиеся за гребень стены руки, кололи, резали. Их облитые железом плечи двигались неутомимо, словно у жнецов, снимающих кровавый урожай. Воин – пахарь битвы. Дружина стояла насмерть. То там, то здесь падал кто-то из защитников. Убитых и раненых оттаскивали вниз, и побратимы занимали их места. Князь разделил своих воинов на три смены. Одна сражается, одна отдыхает, а третья – наготове, чтобы вступить в дело, если где-то наметится прорыв обороны. Они держались…
Ольбард посмотрел на небо. Как назло – ни облачка. Бойцов мучает жажда. И солнце еще высоко. Этот приступ упорнее, чем предыдущий. Враги лезут и лезут. Стрелы, пущенные навесом, густо падают во дворе. Стрелки, прикрываясь щитами, собирают их, чтобы переправить обратно. Врагов так много, что всякая стрела найдет себе цель на той стороне. Когда их вожди сообразят, что снабжают оружием осажденных?
Чудины все лезут и лезут. Их натиск еще усилился, хотя кажется, что это невозможно. Теперь им нет нужды карабкаться друг на друга. Они идут по валу из трупов. Дружина берет с них страшную дань за каждого своего погибшего. Но те – не боятся! Ломят вперед, как будто все решили полечь здесь костьми! Отваги им не занимать.
Князь поднялся на стену. Один из его воинов упал. Кольчуга разрублена. Кровь хлещет из глубокой раны. Срубивший его весин перепрыгнул гребень частокола… и рухнул на тело своего врага. Княжеский меч расколол ему лоб. На его место тут же встает другой. Удар! Залитое кровью лицо исчезает за частоколом. Новый враг! Удар! Гремит щит. Снова удар!
Еще немного – и русов задавят числом!
Но что-то меняется. Вражеский натиск ослаб. Ветер тянет через поле к лесу клубы черного дыма. Город горит! Там в дыму и пламени мечутся люди. Женский крик, вой. Часть вражеских воинов кинулась туда. Им навстречу летят стрелы.
– Диармайд! – Князь отбил очередной удар. – Раненых на двор. Готовьтесь! Помощь идет!
Из стены дыма, перегородившей поле, внезапно возник строй воинов в островерхих шеломах. «Перун!» Они движутся быстро. Но не слишком, – так, чтобы враг оценил опасность и успел напасть. Расчет, как видно, на то, что вражеские вожди сейчас потеряли власть над своими воинами. И не успеют сообразить, что к чему.
Враги кинулись им навстречу. Варягов мало! Те сбились в клин и пошли быстрее. «Перун! Перун!!!»
«Это Александр! Рисковая голова! Откуда он здесь?»
Ольбард усмехнулся и подал знак. К воротам! Удача с нами!
Орда накатилась на три Сашкиных сотни. Облепила, теряя окалину трупов. Клин замедлил шаг, но продолжил движение, все глубже увязая в толпе врагов, словно медведь, волочащий за собой собачью свору. Воины с рыком ворочали копьями. Лязгало железо, хрипели под ногами затаптываемые насмерть враги, норовя в последнем порыве ухватить за сапог, задержать. Савинов отбросил щитом очередного противника, ткнул железом в распяленный криком рот. Держать строй! Держать!!! Он направлял свой отряд слегка в сторону от ворот, оттягивая на себя основную массу врагов. Орда все напирала, очертя голову бросаясь на острия копий. Их много! Черт, как их много! Клин окончательно увяз и, качнувшись, остановился…
И именно в этот момент распахнулись далекие еще ворота крепостцы и оттуда хлынула железная струя дружины, на ходу формируя второй клин, правда меньший. Разметывая в стороны ряды осаждающих, он двинулся вперед. Медленно. Потом все быстрее.
– Бей! Перун с нами!!!
Савиновский отряд заворочался, высвобождаясь из вязких объятий орды, и надавил вперед, навстречу прорывающимся из кольца товарищам. Все ближе и ближе их клич. Вот уже видны взлетающие и падающие багровые лучи клинков. Клинья разошлись совсем рядом, размолов в кровавую кашу часть вражеских воинов, оказавшихся между ними. И двинулись к лесу, срезая атакующих врагов друг у друга с флангов и тыла. Те стремились отсечь их от леса. Меряне построили стену щитов, но она была разорвана, рассечена натрое и втоптана в траву сапогами русов. Раненых в середину! Бей!!!
Так, в хрипе, стоне и вое, они достигли первых деревьев. Развернулись, слили ряды и прянули на врага. Чудины не ожидали, смешались, отшатнулись назад. То, что надо! Русы использовали эту заминку и отступили в полном порядке, огрызаясь стрелами…
Солнце нещадно палило залитое кровью поле. Вездесущее воронье уже вилось над телами. На следующий год быть здесь доброму урожаю!
– Это невозможно! – Рысенок, раскрыв глаза, смотрел на исчезающих в лесу грозных врагов. – Они снова ушли!
Вождь смолчал. Его лицо стало белым от бешенства. Скрип зубов, наверное, был слышен на другом конце поля. Молодому охотнику было страшно смотреть на него и он отвернулся, чтобы взглянуть на пожар. Там, судя по дыму, тоже все было плохо. Рысенок чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Убей он в лесу этого варяжского колдуна – и все могло бы быть по-другому… Но вот странно. Виноватым-то парень себя чувствовал – вон сколько народу погибло, однако что-то внутри говорило Рысенку: случилось то, что должно было случиться. И что не стрелял – верно. Было в том варяжском вожде нечто… родственное ему самому.
За его спиной послышался судорожный вздох. Вождь, похоже, взял себя в руки. Рысенок вдруг подумал, что тот действительно безумен. Неужели теперь, когда варяжский колдун снова доказал свою невероятную удачу, Лекша все еще будет жаждать битвы с ним? Хотя нет, именно теперь вождь захочет отомстить еще сильнее. А меряне – те повязаны кровью. Им придется участвовать в войне!
Словно в подтверждение его слов, Лекша тихо произнес, и его голос напомнил парню змеиное шипение:
– Ничё! Это наш лес! Чтобы дойти домой, им придется заплатить нам дань кровью… Смерть их будет ждать под каждым кустом… Эй, парень! Что ты там пел о том варяге, что отпустил тебя?