Страница 52 из 80
Он обнаружил, что уже стоит выпрямившись, снова непонятно каким образом приняв это достойное человека положение. Обрывки прочитанных ранее стихов и песен крутились в голове диким хороводом. Однако наваждение отступило. Сашка уже хотел было расслабиться, когда увидел прямо перед собой залитую лунным светом медвежью морду… И не испугался. Тогда – в лесу, с рогатиной и в кольчуге, – он боялся, а теперь – безоружный – нет… Правда, был где-то там на поясе нож… Пока все это телеграфной лентой пролетало в Сашкином черепе, тело поступило по-своему. Оно развернулось… и врезало по медвежьей харе ногой. Дух обиженно сказал: «Умр?» и пошатнулся… Потом в ход пошли кулаки, колени, локти. Медвежий Дух отчаянно защищался. Страшные когти так и мелькали. Да где там! Сашка вошел в клинч, обхватив тварь за обширную талию, и они повалились в траву. Савинов оседлал тушу и начал методично колотить по мягкой, словно без костей, морде. «Порву пополам!» – орал он. Дух вторил ему прерывистым воем и стискивал могучими лапами. «Вр-р-решь! Не возьмешь!» – у Сашки от собственного ора позакладывало уши. Невероятная сила распирала его изнутри, однако она каким-то непонятным образом оставалась человеческой… Дух стал хрипеть и дрыгаться. «Ага! Знай наших!» Потом на миг перед глазами возникла узкая женская ладошка. И сразу отчего-то захотелось спать…
Что было дальше – он помнил смутно. Кажется, он еще пробовал сделать медведю рычаг лапы наружу, а тот выл и отбивался тремя свободными…
Утром оказалось, что Сигурни удалось-таки его усыпить. Значит, не зря она у костра сидела. И слава богу, потому что Храбр, нацепивший для ритуала медвежью шкуру, был весь в синяках. Но Дух и правда приходил – твердили все, а Храбр в шкуре был вовсе не Храбром в тот миг. Савинов думал, что над ним издеваются, – совсем спятил берсерк. Но нет – не было даже шуточек, типа «Медведко – медведку побил!». Как видно, он один здесь чего-то не понимал…
Хаген, усмехаясь, сказал:
– Ты еще не веришь, даже после всего того, что случилось с тобой, после того, что ты видел… Но теперь ты гораздо ближе к тому, чтобы контролировать свою силу, чем раньше. Ты сам смог выйти из-под Силы Луны, ты сам отразил ее напор и сам бросился биться врукопашную со зверем! Ведь ты же не знал – что это Храбр? А теперь скажи – удавалось ли тебе хоть раз так уделать его в единоборстве? А ведь он дрался по-настоящему… Ну что – теперь понял?
И Сашка действительно понял и поверил, а еще через несколько дней ветер, раздувая паруса лодей, гнал их через большое озеро, к городу на высоком берегу, с высокой крепостью, теремами, хоромами, с пристанью и святилищем на горе. Сашка по рассказу князя узнал Святую гору, на которой тот бился с весским вождем. А в городе звенели колокола. Именно колокола, а не била, и на миг показалось даже, что за стеной мелькнул шатер деревянной церкви с крестом на маковке. Колокола звенели, а навстречу лодьям, из-под стен города, летел маленький крутобокий кораблик. Там сверкало оружие и приветственно ревели рога.
– Княжич отца встречает! – сказал Храбр и подмигнул Савинову глазом, вокруг которого еще была заметна зеленоватая тень. – Вот мы и дома!
Часть третья
Десятник
Глава 1
Кольчуга
– Бей!!!
Стена щитов мгновенно рассыпалась, и густая роща за городскими стенами наполнилась звоном оружия. Сашка принял удар на щит, рубанул в ответ и шагнул назад, держа боковым зрением двух других воинов из своей тройки-звена. Согуд и Лют быстро выдвинулись вперед. Их мечи обрушились на черноволосого противника с двух сторон. Тот отразил удар, но для этого ему пришлось задержаться на месте. Согуд атаковал снова, Савинов прыгнул вперед, а Лют в это время уже обошел врага сзади. Треск, звон! Черноволосый опустился на колено, уронив щит, – «убит». В этот миг Люта ударили сзади. Согуд успел подставить меч. Тройка поворотилась навстречу новой опасности, выставляя навстречу уже не одну, а две вершины треугольника. Савинов оказался позади, следя за спинами бойцов, прикрывал их от случайных ударов. Улучив момент, рванулся вперед…
Учебный щит, сколоченный из толстых досок, очень тяжел – гораздо тяжелее настоящего. Мечи из сырого железа, без заточки, тоже тяжелее боевых. Вместо кольчуг – толстые стеганые полушубки – это летом-то! Жара несусветная. Пот градом. Однако никто не ропщет – дело привычное. Воин должен постоянно упражнять свое умение, иначе грош цена ему, и никакой князь не станет кормить лентяя да неумеху. Сашка оценил и предусмотрительность Ольбарда. Тот в зародыше старался подавить вражду между своими воинами и, помня историю с неудачной местью Согуда, поставил его и Савинова в одну тройку. Хочешь не хочешь, а придется искать взаимопонимание…
Ольбард гонял свою дружину до седьмого пота – не все же сидеть пировать. Он и сам здесь. Сегодня – бьется за ту Полуночную сторону, а завтра, глядишь, и за Полудень выйдет. Ольбард хороший князь – заставляет своих воинов упражняться каждый день. Именно поэтому в настоящем бою его дружина теряет мало людей. Они умеют ударять все, как один, поворачивать и нападать единым стальным потоком, отступать, не теряя порядка, и тут же вновь атаковать несокрушимым монолитным строем. Умеют и биться вот так – россыпью, но не каждый сам за себя. Савинов сравнивал это построение с тактикой истребительной авиации. Правда, там тройки, которые, кстати, тоже именовались звеном, не прижились. В круговерти воздушного боя третий часто отрывался от товарищей и погибал, поэтому Савинов давным-давно добивался от начальства перехода на звенья из двух самолетов. И добился-таки… Здесь иное – человек, как ни странно, гораздо маневреннее самолета. Конечно, он не умеет летать, но в том пространстве боя, что ему доступно, – человек – практически идеальная боевая машина. Он может, в отличие от самолета, мгновенно изменять направление движения, поворачиваться на месте на 180 градусов, атаковать сразу в две стороны. А в рассыпном строю… Храбр сравнивал плотное построение, аналог фаланги, – «стену» – с чешуйчатым панцирем. Он крепок своими чешуями, заходящими одна за другую, и гибок, но все же стесняет движения. Кольчуга не так хорошо держит удар, но она гибка. У справного же воина есть и панцирь, и кольчуга. Он может надеть их вместе, а может использовать по отдельности. Рассыпной строй хорош в лесу и на сильно пересеченной местности, а так же когда враг сам действует рассыпным строем, уклоняясь от столкновения со «стеной». Тогда удобно применить оба способа, оставив часть дружины в плотном строю, чтобы использовать на опасном направлении.
Савинов никогда ничего не читал о таком способе боя. В книгах утверждалось, что варвары атаковали беспорядочной толпой, хотя про галлов и германцев говорилось, что они знали и умели применять плотные построения тяжелой пехоты. А на практике выясняется, что не всякая толпа – действительно беспорядочна. Что тройки в рассыпном строю взаимодействуют между собой, словно шестеренки, выставляя против каждого бойца-одиночки двойной, а то и тройной численный перевес. И это при том, что врагов может быть больше! Именно так сражались русы с весинами на реке, когда Сашка впервые окунулся в безумие берсерка. Но в тот раз он и не мог ничего заметить. Именно потому во тьме дальнего зимовья звучало: «Бей! Бей!!!» – по этой команде собираются тройки-звенья, но тогда не многим удалось соединиться – слишком внезапным был вспыхнувший бой. И все же они победили…
Сашке нравилась эта поистине гениальная система, но его беспокоило, что русы очень редко эшелонируют боевой порядок в глубину и еще реже оставляют резервы. Нет, – они прекрасно умеют это делать, но предпочитают ставить на прямой бой. Он подумал о том, что надо бы предложить пару новшеств – дружина Ольбарда достаточно велика для этого.
Недаром же Савинов с детства просиживал многие часы в библиотеках. Военная история, мемуары полководцев и книги об этих полководцах, написанные другими людьми. Карты, схемы сражений, примеры тактических построений, ошибки военачальников и их удачные находки, достоинства и недостатки античной фаланги и преимущества римского легиона… Информация, которая до поры до времени лежала под спудом в кладовых Сашкиной памяти, теперь будет востребована. А Юрка-то, помнится, смеялся над увлечением своего друга. «Ну ты прямо Искандер Двурогий! Александр Великий, по прозвищу Сандаль! Как там персы? Трепещут?»