Страница 8 из 24
Так начал осуществляться план, призванный заменить джефферсоновский идеал страны, хребтом которой служила бы независимая фермерская семья, на монополии агробизнеса, когда, пишет Дайер, «всего от пяти до восьми межнациональных компаний станут практически единственными скупщиками и перевозчиками не только американского, но и мирового урожая зерна». К 1982 году «эти компании контролировали 96 процентов американского экспорта пшеницы, 95 процентов экспорта американской кукурузы» и так далее, вплоть до оживленных прилавков шикарных «Гристедов», по-домашнему уютных «Ральфов» и симпатичнейших «Пигли Уигли» [20].
Хороша ли такая консолидация для потребителей? В целом нет. Монополии не допускают скидок, и им не приходится проявлять особую заботу о качестве, потому что альтернативы тому, что они предлагают, нет. Разумеется, они враждебно настроены по отношению к профсоюзам и их мало заботят условия труда бывших независимых фермеров, а ныне плохо оплачиваемых наемных рабочих. Те из нас, кто вырос в довоенных Соединенных Штатах, хорошо помнят, что такое бутерброд с настоящей ветчиной. Теперь же ветчина стала безвкусной, похожей на резину, впечатление такое, будто в основном она состоит из розового пластика. Почему? В колоссальных свинарниках свинья содержится на одном месте, на ногах. Она не роет корни, почти не двигается и теряет иммунитет к заболеваниям. Поэтому в организм пленницы закачивается масса лекарств вплоть до ее кончины и преображения в несъедобную ветчину.
В целом антитрестовский закон Шермана [21] давно перестал действовать. Сегодня три компании контролируют 80 процентов всего рынка расфасовки и упаковки мяса. Почему так происходит? Почему обездоленные фермеры не могут обратиться к своим представителям в конгрессе? Почему потребители должны мириться с загадочным ценообразованием на продукты, качество которых заметно снизилось за последние десятилетия в сравнении с прошлым? Ответ Дайера прост, но убедителен. Через своих лоббистов руководители корпораций, принявшие «Программу адаптации сельского хозяйства», ныне владеют конгрессменами и президентами, нанимают, а то и запугивают их. А что касается судов, то в них председательствуют бывшие лоббисты корпораций, нескончаемая вереница прислужников в белых воротничках, тем более что две трети всех адвокатов на нашей маленькой планете — американцы. Наконец, народ в целом не представлен в правительстве, в отличие от корпораций, представленных в нем более чем широко.
Что же делать? По мнению Дайера, помочь может только одно: реформа финансирования избирательных кампаний. Но те, кому выгодна нынешняя система, никогда не проголосуют за самоизгнание из органов власти. Поэтому между канадской и мексиканской границами города и деревни приходят в упадок, а в массах обездоленного сельского населения зреют отчаяние и гнев. Отсюда апокалиптический тон целого ряда нерелигиозных журналистских расследований и анализов, с неподдельным ужасом констатирующих отчуждение одной группы за другой в Соединенных Штатах Америки.
Поскольку энциклопедия «Британика» — это «Брита-ника», а не «Американа», то неудивительно, что статья «Билль о правах, Соединенные Штаты» занимает всего одну колонку, столько же, сколько «Билль о торговле» — документ, очевидно, гораздо более значимый для составителей энциклопедии с Британских островoв. Но даже если так, они сообщают, что наши права произрастают из Великой хартии вольностей и что Билль о правах, добавленный в виде десяти поправок к нашей конституции в 1791 году, — в основном дело рук Джеймса Мэдисона, который, в свою очередь, следовал Декларации прав Виргинии 1776 года. Сначала эти десять поправок применялись к американским гражданам только как гражданам Соединенных Штатов в целом, а не гражданам Виргинии или Нью-Йорка, где законы штата могли иметь преимущество над федеральными в соответствии с правами штатов, что признавалось в Десятой из оригинальных поправок. И только в 1868 году Четырнадцатая поправка запретила штатам принимать законы, противоречащие изначальному Биллю. Таким образом каждому гражданину Соединенных Штатов гарантировались в его родном штате свобода «слова и печати или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями», а также свобода от «установления религии». Что касается Второй поправки, то создается впечатление, будто ее наряду с револьверами и чадолюбивыми «узи» принес нам Чарлтон Хестон, получив ее на горе Де Милля [22]. Первоначально право гражданского ополчения носить оружие предназначалось для острастки постоянной армии штата или страны и защиты от бед, которые вооруженный штат мог причинить людям, желавшим жить не под сенью винтовки, а мирно, где-нибудь в лесной глуши в горах Руби-Ридж.
Сейчас Четвертая поправка пребывает в процессе распада «в силу военной необходимости» — эту конституционную формулу использовал Линкольн для оправдания Гражданской войны, отмены Закона о неприкосновенности личности, за-крытия газет и освобождения рабов на Юге. Четвертая поправка гарантирует «право народа на неприкосновенность личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов… никакие ордера не должны выдаваться иначе как при достаточных к тому основаниях, подтвержденных присягой или заявлением, с подробным описанием места, подлежащего обыску, и лиц или предметов, подлежащих аресту». Четвертая поправка — это главное средство защиты от тоталитарного правительства, и эта поправка ныне каждодневно попирается законодательными актами и действиями.
В книге «Утерянные права», изданной в 1994 году, Джеймс Бовард собрал огромное количество материалов о том, что намерены предпринять наши правоохранительные службы в ходе повседневной войны с наркотиками и терроризмом, победа в которой недостижима. Тем не менее власти ведут неустанную борьбу с американцами в их домах и автомобилях, в автобусах и самолетах, там, где могут каким-либо способом до них добраться. Военная необходимость — чересчур претенциозное оправдание для нынешних федеральных и местных чиновников, когда они посреди ночи вламываются в дома, как правило, без ордера на обыск или арест и без предупреждения, чем терроризируют несчастных граждан [23]. Подобные противозаконные вторжения и аресты зачастую оправдывают возможным существованием сливных бачков в туалетах помещений, намеченных к обыску. (Если борцы с наркотиками не захватят наркомана врасплох, он спустит вещественные доказательства в канализацию.) Это нестерпимо для тех, кто хочет видеть нас безгрешными и послушными. Итак, отдавая должное изобретению сэра Томаса Крэппера, сделавшего нашу жизнь более удобной, они успешно отменяют Четвертую поправку.
«Энрон» — обанкротившаяся энергетическая компания, замешанная в незаконных пожертвованиях на избирательную кампанию Дж. Буша, предмет новейшего вашингтонского скандала.
1992 год. Бриджпорт, штат Коннектикут. Газета «Хартфорд курант» известила, что местная Тактическая группа по борьбе с наркотиками в плановом порядке разгромила дом и предприятие, где проводила «обыск». Полицейские в штатском ворвались к бакалейщику и владельцу ресторана с Ямайки с воинственным криком: «Стоять, черномазые! Ни с места!» Полки были сметены на пол, товар испорчен. «Эти люди так и не сообщили, что они из полиции», — отмечает «Хартфорд курант». И хотя они ничего не нашли, кроме зарегистрированного ружья, владелец был арестован, его обвинили в «противодействии аресту» и посадили за решетку. Судья позднее закрыл дело. Бовард пишет: «В 1991 году в Гарленде, штат Техас, полицейские в черном и черных лыжных масках ворвались в трейлер, размахивая пистолетами, взломали дверь спальни, где спал Кеннет Болч с полуторагодовалым сыном. Полицейский заявил, что Болч представлял смертельную угрозу жизни стражей правопорядка, потому что держал в левой руке пепельницу. Так он объяснил, почему выстрелил Болчу в спину и убил его. (Внутреннее полицейское расследование не нашло в действиях полицейского ничего противозаконного.) В марте 1992 года полицейская Группа особого назначения убила в Эверетте, штат Вашингтон, Робин Пратт, мать малолетнего ребенка, во время произведенного без ордера налета, предъявив ордер на арест ее мужа. (Муж Робин Пратт был позднее освобожден, подозрения в отношении его не подтвердились.)». Кстати, этот прием в духе КГБ — задержать кого-то за преступление, а затем отпустить, если данный человек назовет виновного в большем преступлении, — очень часто приводит к ложным или скороспелым выводам, на основе которых нельзя действовать столь варварским образом, к тому же без всякой дополнительной проверки. «Сиэтл тайме» описывает последние минуты Робин. Когда ворвалась полиция, женщина была дома с шестилетней дочерью и пятилетней племянницей. Когда к ней приблизился с пистолетом в руке самый отважный полицейский по имени Эстон, второй полицейский крикнул: «Ложись!» — и она начала сползать на колени. Посмотрев на Эстона, Робин сказала: «Только не трогайте детей…» Эстон навел на нее пистолет и выстрелил, попав ей в шею. Согласно данным адвоката семьи Пратт Джона Мюнстера, она была жива еще одну-две минуты, но говорить не могла из-за ранения. На Робин, лежавшую ничком, нацепили наручники. Очевидно, Эстон боялся воскрешения и отмщения. Не секрет, что американские полицейские редко соблюдают законы страны, когда действуют заодно, и, как может рассказать любой честный судья по уголовным делам, в суде их родной язык — лжесвидетельство.
20
Сети продовольственных супермаркетов.
21
Закон Шермана, ограничивающий монополии, был принят в 1890 г. в основном в связи с деятельностью рокфеллеровской компании «Стандард ойл».
22
Вторая поправка к конституции США гласит, что «право народа хранить и носить оружие не должно ограничиваться». Чарлтон Хестон (род. 1923) — актер; Сесил Б. Де Милль (1881— 1959) — режиссер и продюсер, в фильме которого «Десять заповедей» Хестон исполнил роль Моисея, получившего эти заповеди от Господа на горе Синай. Хестон возглавляет Американскую ружейную ассоциацию, мощное лобби производителей оружия. Здесь у Видала ироничная корреляция Десяти заповедей и Десяти поправок к конституции США, образующих Билль о правах.
23
К счастью для них, наш энроновско-пентагоновский президент объявил «длительную войну», и теперь мы живем в условиях расползающихся метастазов военного положения. — Примеч. авт.