Страница 74 из 95
Судите сами. Игральные кости выбросили пять очков, составленных из двух и трех; это число переносило игрока из четвертой клетки в девятую. Но так как девятая клетка находилась в штате Иллинойс, то надо было это число дублировать, а так как полученная новая клетка тоже находилась в штате Иллинойс, то нужно было это число не удвоить, а утроить, что составляло пятнадцать очков, которые вели в девятнадцатую клетку, штат Луизиана, город Новый Орлеан, помеченный на карте Вильяма Гиппербона «гостиницей».
Действительно, более несчастного удара костей нельзя себе представить!
Мистер и миссис Титбюри возвращались в отель, сопровождаемые насмешками присутствовавших в почтовом бюро, походкой людей, получивших сильный удар по голове. Но голова миссис Титбюри была более крепкой, чем ее мужа, а потому эта особа не осталась прикованной к месту, как он.
— В Луизиану! В Новый Орлеан! — повторил мистер Титбюри и в отчаянии рвал на себе волосы. — О, как могли мы быть так глупы, что решились метаться по всей территории Союза…
— И мы будем еще продолжать метаться — объявила миссис Титбюри, скрестив на груди руки.
— Как… Ты думаешь…
— Думаю ехать в Луизиану.
— Но ведь это по меньшей мере миллион триста тысяч миль!
— Мы их сделаем.
— Но нам придется платить штраф в тысячу долларов.
— Мы его уплатим.
— Но нам не придется участвовать в двух метаниях игральных костей!
— Мы в них не будем участвовать.
— Но ведь нам придется пробыть в этом городе около сорока дней, а жизнь в нем, кажется, безумно дорога…
— Все равно, мы там будем.
— Но у нас уже нет больше денег..
— Мы их выпишем.
— Но я не хочу…
— А я, я хону!
Как видите, у Кэт Титбюри на все «но» был готов ответ. Наверное, в ней жила старая картежница, которая теперь громко проявляла себя. А мираж миллионов долларов ее привлекал, ошеломлял, гипнотизировал.
Герман Титбюри не пытался больше протестовать. Для него это было бы хуже. В конце концов, последствия неудачного метания костей таковы, какими и должны были быть: длинное и дорогое путешествие, переезд с севера на восток и с юга на запад через всю Конфедерацию, дороговизна жизни в роскошном, разорительном городе Новом Орлеане и необходимость продолжительного в нем пребывания, так как правила матча требовали выждать там два тиража до получения разрешения снова продолжать партию. Все это было именно то, чего он ждал.
— Возможно, — сказала миссис Титбюри, — что случай пошлет туда одного из наших партнеров, и тогда мы займем его место.
— Но какого партнера, — воскликнул мистер Титбюри, — раз все они впереди нас?
— А почему они не могут быть вынуждены вернуться назад, не выбросив ровнехонько столько очков, сколько им требуется, чтобы кончить партию!.. И тогда им придется начинать все сызнова, как этому, как этому отвратительному Уррикану.
Конечно, это могло бы случиться, но чикагская чета имела на это мало шансов.
— И, в довершение всего, — прибавил мистер Титбюри, — мы не имеем права выбрать себе гостиницу по своему желанию.
Он был совершенно прав, так как после слов: «девятнадцатая клетка, Луизиана, Новый Орлеакн», в злосчастной телеграмме стояло: «Эксельсиор-Отель». Спорить было не о чем. Какова бы ни была эта гостиница — первого разряда или последнего, все равно именно на нее указывал властный покойник.
— Значит, мы отправимся в Эксельсиор-Отель, вот и все! — сказала миссис Титбюри.
Такова была эта женщина, настолько же решительная, насколько и скупая. Как она должна был страдать, думая о денежных потерях, которые уже совершились: о трехстах долларах штрафа, о трех тысячах долларов, которые у них украли, о всех понесенных до этого дня расходах и о тех, которые ждут их в ближайшие дни, в близком будущем… Но ожидаемое наследство слепило ей глаза.
Само собой разумеется, что времени, чтобы добраться до назначенного ему пункта, у третьего партнера было более чем достаточно — сорок пять дней. Было 2 июня, а Зеленому флагу надлежало появиться в Новом Орлеане только 15 июля. Тем не менее, как заметила миссис Титбюри, кто-нибудь из «семи» мог быть послан туда в один прекрасный день. Значит, необходимо было находиться в то время в девятнадцатой клетке, чтобы поменяться местами с этим партнером. Поэтому лучше было не терять времени на посещение Грэйт-Солт-Лейк-Сити. Было решено, что Титбюри отправятся в путь, как только получат деньги, вытребованные из Чикагского национального банка, где у мистера Титбюри был открыт текущий счет.
Эта операция отняла только два дня, и утром 4 июня мистер Титбюри мог взять в банке в Грэйт-Солт-Лейк-Сити переведенные на его имя пять тысяч долларов, которые, увы, больше уже не могли приносить ему дохода.
5 июня мистер и миссис Титбюри покинули Грэйт-Солт-Лейк-Сити при всеобщем равнодушии присутствовавшей публики и, к своему несчастью, не получив обещанного кончика веревки, который, возможно, принес бы им удачу и успех, так как это значило бы, что Билл Аррол в это время уже пойман и повешен.
Один из поездов Центральной Тихоокеанской железной дороги, которой очень часто пользовались партнеры матча Гиппербона, помчал их через штат Вайоминг к городу Шайенну и оттуда через штат Небраска в город Омаху.
Там из экономии, — так как пароходный тариф был менее высок, чем железнодорожный — путешественники доплыли по реке Миссури до города Канзаса, как это сделал Макс Реаль во время своего первого путешествия; потом из Канзаса они доехали до города Сент-Луис, где Лисси Вэг и Джовита фолей должны были провести несколько дней после своего пребывания в «тюрьме».
Попасть в воды реки Миссисипи, покинув для этого реку Миссури, которая является ее главным притоком, можно путем простого перехода с одного судна на другое. Пароходы на этих реках очень многочисленны, и кто согласен удовольствоваться последним классом, тому путешествие может обойтись очень дешево, а приобретая дешевую провизию на остановках, можно еще уменьшить расходы. Так и поступали мистер и миссис Титбюри, урезывая себя насколько возможно в ожидании тех счетов, которые им предстояло получить в конце их, быть может, долгого пребывания в гостинице Эксельсиор-Отель.
Таким образом, пароход Блэк-Уорриор принял в число своих пассажиров чету Титбюри, которую он должен был доставить в столицу Луизианы. Для этого надо было только все время следовать по течению этого «Отца вод», между штатами Иллинойс, Миссури, Арканзас, Теннесси, Миссисипи и Луизиана, для которых великая река служит более естественной границей, чем все градусы широты и долготы, определяющие остальные их геодезические границы.
Многочисленные имена ее, замененные в конце концов одним именем — Миссисипи, вызывают к себе чисто географический интерес, от которого супруги Титбюри были очень далеки; это их так же мало интересовало, как размеры площади ее бассейна, хотя он заключает в себе три миллиона двести одиннадцать тысяч квадратных километров. Им важно было только, чтобы эта река наиболее дешево доставила их туда, куда они направлялись. Этот переезд не представлял никаких трудностей. Так называемая промышленная Миссисипи, еще увеличенная многочисленными притоками — Миннесота, Сэдар, Терки, Айова, Сент-Круа, Чиппева и Висконсин, — начинается на склоне горы Сент-Луис, выше шумных водопадов Сент-Антуан. Как раз в Сент-Луисе перекинуты через реку два моста, служащие средством сообщения между ее правым и левым берегами.
Следуя вдоль речной границы штата Иллинойс, пароход Блэк-Уорриор проплывает мимо высоких меловых скал высотой в шестьдесят туазов, причем по одну сторону тянутся отроги горных вершин Озарк, по другую — последние холмы, покрывающие территорию этого штата.
Начиная с города Кейро характер местности совершенно меняется. Это громадная равнина, орошаемая водами одного из притоков Миссисипи, называемого Огайо. Но, несмотря на наличие этих вод, а также рек Арканзаса и Ривьер-Руж[39], разлив Миссисипи в Новом Орлеане не так интенсивен, как в Сент-Луисе, то есть там, где река впадает в Мексиканский залив. Это потому, что избыток ее вод уплывает через каналы, находящиеся поблизости от ионийских берегов. Вот почему водой здесь почти залита Сенк-Коунтри, или Затонувшая страна, представляющая собой обширный район к западу от реки, изрытый лагунами, покрытый болотами, полный стоячих вод, почва которого точно осела во время землетрясения 1812 года.
39
Красной реки.