Страница 59 из 95
Гарри Кембэл в своих восхвалениях нисколько не преувеличивал достоинств столицы Колорадо и самого штата. Но каким количеством крови пропитана почва всей этой прекрасной страны! До 1867 года первым пионерам приходилось сражаться с шайеннами, арропахами, кэйсуэйсами, команчами, апашами, со всеми свирепыми племенами краснокожих, имевших таких начальников, как Черный Уголь, Белая Антилопа, Левая Рука, Вывихнутое Колено и Маленький Плащ! И разве можно когда-нибудь забыть о той страшной резне в окрестностях Санд-Крика, которая в 1864 году упрочила за белыми, ера жавшимися под начальством полковника Шивингтона, гос подство в этой стране.
День 26 мая Зеленый флажок провел в великолепной столице. В его честь в резиденции губернатора был назначен торжественный прием. Как известно, в Соединенных штатах человек ценится, главным образом, за его деньги, и в представлении жителей Колорадо, так же как и в его собственном, Гарри Кембэлл оценивался в шестьдесят миллионов долларов. Вот почему ему по заслугам был оказан торжественный прием любящими пышность американцами, у которых золото лежит не только в их кассах, карманах, но и в почве их страны и даже в названиях их главных городов!
На следующий день, 27 мая, четвертый партнер простился с губернатором и покинул город, напутствуемый шумными возгласами приветствий и пожеланий своих многочисленных сторонников. Из Денвера поезд направился в Форт Уолэс, пограничный город штата, потом пересек с запада на восток Канзас, проехал через Джефферсон-Сити, столицу штата Миссури, и, достигнув восточной границы его, вечером 28-го остановился на вокзале города Сент-Луис.
В планы Гарри Кембэла отнюдь не входило делать длительную остановку в этом большом городе, который был ему знаком. Сент-Луис занимал пятьдесят вторую клетку, изображавшую в благородной игре в «гусек» «тюрьму». К тому же те штаты, которые ему надлежало проехать, прежде чем попасть в Южную Каролину, готовили ему много заманчивых экскурсий, как, например, Теннесси, Алабама и Георгия. Вот почему он решил немного отдохнуть, проведя ночь в одном из лучших отелей города, и рано утром двинуться дальше.
Казалось, что ничто не должно было осложнить его путешествия и помешать ему в назначенный день явиться в Чарлстон. А между тем он едва совсем туда не попал, едва не был совершенно лишен возможности еще когда-нибудь где-нибудь путешествовать, и это в результате одного инцидента, которого никто не мог предвидеть и о котором будет сказано ниже.
Около четверти восьмого Гарри Кембэл шел по платформе вокзала, чтобы узнать точно время отхода поезда, когда внезапно наткнулся, или, вернее, на него наткнулся, какой-то человек, выходивший из дверей конторы.
Тотчас же последовал обмен «любезностями»:
— Болван!
— Грубиян!
— Смотрите, куда идете!
— А вы оборачивайтесь!
И вслед за тем — слова, которые вылетают, как револьверные пули, когда ими обмениваются люди раздражительные и горячего темперамента.
Один из столкнувшихся был человеком, исключительно одаренным такими качествами, и читатель не удивится, узнав, что это был не кто иной, как Годж Уррикан.
Гарри Кембэл сразу узнал своего соперника.
— Командор! — вскричал он.
— Журналист! — ответил ему тот голосом, который, казалось, вырвался из пушечного жерла.
Это был действительно командор Уррикан, но на этот раз без своего верного Тюрка, и было лучше, что Тюрк не мог вмешаться в эту историю, которую он раздул бы до крайних пределов.
Как мы видим, Годж Уррикан не только пережил благополучно кораблекрушение, но нашел даже возможность покинуть Ки-Уэст. Но каким образом? Во всяком случае, свое путешествие он совершил очень ускоренным темпом, так как 25-го был еще во Флориде. Подлинное воскресение из мертвых! После того как его привезли в Ки-Уэст в таком ужасном состоянии, все его партнеры имели полное основание думать, что матч «семерых» будет продолжаться только шестью участниками партии.
Короче говоря, Годж Уррикан находился уже в Сент-Луисе, как в этом мог убедиться его соперник, столкнувшись с ним на перроне вокзала, и настроение его было хуже, чем когда-либо, что понятно. Ведь он ехал теперь в Калифорнию, откуда обязан был вернуться в Чикаго для того, чтобы начать партию сызнова, уплатив предварительно тройной штраф!
Будучи от природы добрым малым, Гарри Кембэл счел нужным сказать ему несколько вежливых слов.
— Примите мои поздравления, командор Уррикан, так как я вижу, что вы не умерли…
— Да, сударь, не умер даже при столкновении с одним неуклюжим субъектом и чувствую себя достаточно сильным, чтобы отправить на тот свет тех, кто, без сомнения, радовался, что меня больше не увидит!
— Это вы меня имели в виду? — спросил, нахмурившись, репортер.
— Да, сударь, — ответил Годж Уррикан, выразительно глядя прямо в глаза своему противнику, — дя, сударь, вас, любимчика фортуны!
Казалось, он злобно жевал эти слова, дробя их своими коренными зубами.
Гарри Кембэл, не отличавшийся никогда особой сдержанностью и начинавший горячиться, ответил:
— По-видимому, необходимость возвращаться из Калифорнии в Чикаго не делает людей более вежливыми.
Слова эти задели командора за самую чувствительную его струнку.
— Вы меня оскорбляете, сударь! — крикнул он.
— Понимайте, как вам будет угодно.
— Ну, я понимаю именно так, и вы мне ответите за ваши дерзости!
— Сию же минуту, если это вас устроит.
— Да… если бы у меня было время, — прорычал Годж Уррикан, — но у меня его нет.
— Ищите его.
— Что я сейчас разыщу, так это поезд, с которым мне необходимо уехать.
Поданный в эту минуту поезд пыхтел и свистел, готовый тронуться в путь. И нельзя было терять ни секунды. Командор со всех ног бросился к нему и, вскочив на площадку между двумя вагонами, закричал оттуда страшным голосом:
— Господин журналист, вы скоро услышите обо мне… скоро услышите!
— Когда?
— Сегодня же вечером… в Европейской гостинице.
— Я там буду! — ответил Гарри Кембэл.
Но, как только поезд двинулся, он сказал себе: «А ведь он ошибся, это зверь! Сел не в тот поезд и поедет туда, куда ему вовсе не нужно… Но дело его, конечно».
И действительно, поезд, о котором шла речь, удалялся в восточном направлении, по которому должен был ехать и Гарри Кембэл, чтобы попасть в Чарлстон.
Но Годж Уррикан не ошибся. Ему нужно было вернуться на предыдущую станцию, Геркуланум, где его ждал Тюрк. Дело в том, что между начальником станции Геркуланум и командором произошел горячий спор по поводу запоздавшего багажа последнего, спор, в который вмешался Тюрк и обещал бросить начальника станции в топку одного из его паровозов. Хозяин его успокоил и, воспользовавшись отходившим поездом, вскочил в него. Приехав на станцию Сент-Луис, он лично подал заявление о своем запоздавшем багаже. Вопрос этот без труда уладился, чемодан обещали вытребовать телеграммой, и когда Годж Уррикан выходил из конторы, чтобы сесть на поезд, уходивший в Геркуланум, произошла встреча его с репортером.
Увидав, что его противник уехал, Гарри Кембэл перестал интересоваться этим инцидентом и вернулся в Европейскую гостиницу, в которой остановился. После обеда он сделал довольно длинную прогулку по городу, и когда входил в отель, ему передали письмо, которое пришло с последним поездом из Геркуланума.
Нет! Ведь нужно же иметь мозг, состоящий из таких химических элементов, которые кипели под черепом Годжа Уррикана, чтобы написать подобное письмо:
«Господин четвертый партнер, у вас, наверное, есть револьвер, и у меня тоже таковой имеется. Завтра в семь часов утра я сяду на поезд, который отправится из Геркуланума в Сент-Луис. Предлагаю вам выехать в этот самый час с поездом, который отправляется из Сент-Луиса в Геркуланум. Это ничего не изменит ни в вашем маршруте, ни в моем.
В семь часов семнадцать минут оба эти поезда встретятся. Если вы не такой человек, чтобы умышленно наталкиваться на прохожих и потом оскорблять их без всякого на то повода и права, то будьте в эту минуту на площадке, соединяющей пассажирский вагон с багажным, а я в это самое время буду на площадке последнего вагона моего поезда. Это даст нас возможность обменяться несколькими пулями.
Командор Годж Уррикан»