Страница 57 из 95
— Возможно даже долее, возможно даже значительно долее, — ответил любезный джентльмен, — если только вы не уплатите мне три тысячи долларов кредитными билетами одного из банков Чикаго.
— Негодяй!
— Я говорю с вами вежливо, — заметил мистер Инглис, — будьте добры говорить также и самною, мистер Голубой флаг!
— Но эти деньги… это все, что я имею.
— Такому богачу, как Герман Титбюри, будет очень легко выписать из Чикаго столько, сколько ему понадобится… Касса его в прекрасном состоянии!.. Заметьте, дорогие, что эти три тысячи долларов вы имеете сейчас при себе и что я легко мог бы вынуть их из вашего кармана. Но, клянусь Ионафаном, мы не воры. Таковы цены Чип-Отеля, и вам придется этому подчиниться.
— Никогда!
— Как угодно.
После этих слов дверь снова заперли, и супруги оказались заключенными в низкой комнате гостиницы.
Какие проклятия посылали они этому ужасному путешествию, связанному с ним утомлению, не говоря уже об опасности, которой они подвергались! После штрафа, уплаченного в Кале, теперь этот грабеж в Грэйт-Солт-Лейк-Сити! И какое несчастье, что они встретили этого бандита Инглиса!
— Нашими бедами мы обязаны негодяю Реалю! — вскричал мистер Титбюри. — Мы не хотели называть себя до приезда в этот город, а эта дрянь кричала наше имя на весь вокзал Огдена, где было столько народу! И нужно было, чтобы такой бандит оказался там же и услышал все! Но что же нам теперь делать?
— Пожертвовать этими тремя тысячами долларов, — сказала миссис Титбюри.
— Никогда!.. Никогда!
— Герман!.. — Это было все, что сказала его властная супруга.
В конце концов необходимость все равно заставила бы это сделать. Как бы ни упрямился мистер Титбюри, злоумышленники сумели бы принудить его принести эту жертву. И если они, вырвав насильственным путем эти деньги, бросили бы его потом вместе с миссис Титбюри в реку, кого бы обеспокоила участь каких-то приезжих, присутствие которых в гостинице Чип-Отель никому в городе не было известно?
Но мистер Титбюри все-таки пытался противиться. Может быть, кто-нибудь придет им на помощь… Может быть, покажется на дороге отряд полиции или, по крайней мере, прохожие, которых он подзовет к окну… Тщетная надежда! Через несколько минут супруги были отведены в комнату, окно которой выходило во внутренний двор.
Свирепого вида хозяин гостиницы принес им какую-то еду. Без сомнения, за тысячу долларов в день можно предоставить в Чип-Отеле не только постель, но и некоторое питание!
Двадцать четыре часа… сорок восемь часов прошли в таких условиях! Трудно сказать, какое бешенство овладело заключенными! К тому же им не представилось даже случая увидеть снова мистера Инглиса, который держался теперь, очевидно, в стороне, делая вид, что он не оказывает на приезжих какого-либо давления.
Наконец на всех календарях Союза появились слова «первое июня». На другой день около полудня третий партнер обязан был явиться в телеграфную контору Грэйт-Солт-Лейк-Сити. Если бы его присутствие там не было зарегистрировано, то он потерял бы все права на дальнейшее участие в партии, такой неудачной для носителя голубого флага!
Нет!.. Мистер Титбюри не хотел уступать… Он не уступит… Но, взволнованная всеми этими отсрочками, в дело вмещалась миссис Титбюри и на этот раз проявила такую силу убеждения, что ее воля не могла не восторжествовать. Предположим, что мистер Титбюри по капризу игральных костей был бы отослан в «лабиринт», в «колодец» или в тюрьму, разве ему не пришлось бы платить двойного и тройного штрафа? И что же? Разве он стал бы протестовать, отказываться? Нет!.. Ну, и в данном случае ничего другого не оставалось, как покориться, потому что если он крепко цепляется за свои деньги, то еще важнее крепко защищать свою жизнь, а их жизнь в руках этих злоумышленников. В общем… ничего другого не оставалось, как заплатить.
Мистер Титбюри сопротивлялся еще до семи часов вечера в надежде, что судьба пошлет ему кого-нибудь на помощь, но этого не случилось, а ровно в половине восьмого в дверях появился мистер Инглис, как нельзя более вежливый и любезный.
— Завтра — торжественный день, — сказал он, — и было бы хорошо, если бы сегодня вечером вы перебрались в Грэйт-Солт-Лейк-Сити.
— Но кто же этому мешает, как не вы? — воскликнул мистер Титбюри, задыхаясь от злобы.
— Я? — повторил мистер Инглис улыбаясь. — Да ведь для этого достаточно, чтобы вы заплатили по счету…
— Вот, — проговорила миссис Титбюри, протягивая мистеру Инглису пачку кредитных билетов, которые ее муж передал ей со смертельной мукой в душе.
Мистер Титбюри почти потерял сознание, уведев, как этот негодяй пересчитывал деньги, и ничего не нашелся ответить, когда бандит сказал:
— Мне нет надобности давать вам в этих деньгах расписку, но не бойтесь, я ими расплачусь за вас в гостинице. А теперь мне остается пожелать вам доброго вечера и такой удачи, которая дала бы вам возможность выиграть миллионы Гиппербона.
Выходная дверь оказалсь отпертой, и чета стремительно выбежала из гостиницы.
Было совсем почти темно и очень трудно ориентироваться в местности. Как же указать полиции тот пункт, где произошла эта трагикомическая сцена? Но в данную минуту нужно было спешить в город, огни которого виднелись вдали, на берегу Крессент-Ривер. Через какой-нибудь час чета Титбюри дошла до Нового Сиона и вошла в первый попавшийся отель. Ни один, конечно, не мог бы оказаться таким дорогим, как Чип-Отель.
На следующее утром, 2 июня, мистер Титбюри явился в контору шерифа, чтобы принести ему свою жалобу и потребовать, чтобы его агенты отправились на поиски Роберта Инглиса. Может быть, они успели бы отнять у него эти три тысячи долларов!
Шериф, судья интеллигентного вида, выслушал жалобу с большим участием. К несчастью, мистер Титбюри мог дать только очень неясные указания, касающиеся этого кабачка. Его привели туда вечером, и он покинул его тоже вечером. Когда же он стал говорить о Чип-Отеле, находившемся на берегу Крессент-Ривер, то шериф ответил, что не знает никакой гостиницы и кабачка с таким названием и что реки Крессент-Ривер в стране не существовало. Было очень трудно поймать злоумышленника, который, наверно, успел уже убежать вместе со своими соучастниками. Посылать же за ними вдогонку целую бригаду сыщиков бессмысленно: в лесистой и гористой стране это все равно ни к чему бы не привело.
— Вы сказали, мистер Титбюри, — обратился к нему шериф, — что имя этого человека…
— Инглис…. Имя этого мерзавца — Роберт Инглис..
— Да… то есть это то имя, которое он вам дал?.. Но сейчас я уже не сомневаюсь, что дело идет о знаменитом Билле Арроле. Я узнаю его по манере действовать. Это не первый его опыт в этой области.
— И вы его до сих пор не арестовали? — с негодованием вскрикнул господин Титбюри.
— Нет еще, — ответил шериф, — мы сейчас находимся в периоде усиленных наблюдений… Когда-нибудь он все равно нам попадется…
— Слишком поздно для меня!
— Да… но для него вовремя, и он будет посажен на электрическое кресло… если только его не повесят.
— Но мои деньги, шериф, мои деньги?
— Что поделать!.. Нужно прежде всего задержать проклятого Билла Аррола, а сделать это не так-то просто!.. Все, что я могу вам обещать, мистер Титбюри, это прислать вам кончик веревки, если его повесят, ну, а с таким талисманом вы будете иметь все шансы выиграть партию!
Это было все, чего Титбюри мог добиться от оригинального шерифа мормонского города.