Страница 68 из 93
Каждый день лейтенант Гобсон отмечал на своей карте новое местоположение блуждающего острова и видел, навстречу каким опасностям он несется. Единственной надеждой было то, что остров, как выразилась миссис Барнет, «шел навстречу зиме». Двигаясь на север, он вместе с холодами встретил бы там и плавающий лед, который постепенно увеличил бы и укрепил его основу. Но если обитатели форта Надежды и могли бы тогда надеяться, что остров не рухнет в океан, то какой бесконечный, быть может, непроходимый путь предстояло им совершить, чтобы вернуться из этих глубин полярного края! О, если бы только судно, пусть даже несовершенное, было уже готово, лейтенант Гобсон не побоялся бы пуститься на нем в море со всеми обитателями фактории! Но плотник должен был особенно тщательно строить судно, которому, возможно, пришлось бы доверить жизнь двадцати человек, да еще в столь опасных водах, и, несмотря на все старания Мак-Напа, бот не был, да и не мог быть скоро готов.
Шестнадцатого сентября остров Виктория был на семьдесят пять — восемьдесят миль севернее того пункта, где он прежде неподвижно удерживался несколько дней между двумя течениями — Камчатским и Беринговым. Теперь признаки приближения зимы стали более заметными. Снег шел уже чаще и иногда падал плотными хлопьями. Ртуть в термометре постепенно понижалась. Днем средняя температура достигала еще сорока четырех градусов по Фаренгейту (+6,7°C), но ночью падала до тридцати двух градусов (0°C). Солнце описывало над горизонтом чрезвычайно удлиненную кривую. В полдень оно поднималось всего на несколько градусов над горизонтом и ежедневно исчезало уже на одиннадцать часов из двадцати четырех.
Наконец, в ночь с 16 на 17 сентября на море показались первые признаки льда. То были отдельные небольшие кристаллики, похожие на снег и казавшиеся пятнами на прозрачной поверхности воды. Этот снег, как уже было установлено наблюдениями известного мореплавателя Скорсби, заметно успокаивал зыбь, так же как масло, которое льют моряки, чтоб успокоить волнение океана. Льдинки эти имели тенденцию плотно соединяться и, несомненно, соединились бы в спокойной воде, но как только они образовывали сколько-нибудь значительную поверхность, волны дробили и разгоняли их.
Джаспер Гобсон чрезвычайно внимательно следил за появлением этого первого льда. Он знал, что за сутки ледяная кора, уплотняясь снизу, может достигнуть толщины от двух до трех дюймов, а этой толщины уже достаточно, чтоб выдержать вес человека. Поэтому он рассчитывал, что остров Виктория скоро будет остановлен в своем движении на север.
Но пока день продолжал еще уничтожать работу ночи; и если с наступлением темноты движение острова задерживалось отдельными, более устойчивыми льдинами, то с восходом солнца они, растаяв или расколовшись, уже не замедляли его быстрого благодаря сильному течению дрейфа.
Таким образом, остров уходил все дальше на север, и этого движения ничем нельзя было остановить.
Начиная с 21 сентября, дня равноденствия, продолжительность ночи стала постепенно увеличиваться за счет дня. Зима наступала со всей очевидностью, но медленно, и не казалась суровой. К этому времени остров Виктория уже почти на целый градус перешел за семидесятую параллель, и тут в первый раз обнаружилось, что он начал вращаться вокруг своей оси; Джаспер Гобсон определил, что размер этого смещения равен четверти его окружности.
Легко себе представить, как был озабочен лейтенант Гобсон. Природа грозила открыть даже самым непроницательным тайну, которую он дотоле так тщательно скрывал. Действительно, в результате этого вращательного движения изменилось положение острова относительно стран света. Мыс Батерст теперь был обращен уже не на север, а на восток. Солнце, луна и звезды всходили и заходили в другой части горизонта, и казалось невероятным, чтобы столь наблюдательные люди, как Мак-Нап, Рэй, Марбр и другие, не заметили этой явной перемены, которая должна была им все открыть.
Но, к великому изумлению Джаспера Гобсона, эти честные солдаты как будто ничего не замечали. Правда, перемещение острова относительно стран света было незначительно, и за дымкой тумана, часто заволакивавшей небо, нельзя было точно проследить за восходом и закатом светил.
Между тем это вращательное движение как будто совпало с заметным ускорением поступательного движения. Начиная с этого дня остров Виктория дрейфовал со скоростью около одной мили в час. Продолжая двигаться к более северным широтам, он удалялся от всякой земли. Джаспер Гобсон старался не падать духом, впрочем малодушие вообще было ему не свойственно, но он понимал, что гибель приближается, и молил о наступлении зимы, вернее морозов, во что бы то ни стало.
Наконец, температура еще понизилась. Густой снег шел весь день 23 и 24 сентября, покрывая поверхность льдин, уже скованных холодом, и увеличивая их плотность. Постепенно образовалось необозримое ледяное поле. Своим движением остров еще дробил его, но сопротивление льдов возрастало с каждым часом. Море замерзало вокруг, всюду — насколько хватал взор.
И вот, наконец, наблюдение 27 сентября показало, что затертый огромным ледяным полем остров Виктория второй день был недвижим. Он стоял неподвижно на 177°22′ долготы и 77°57′ широты, более чем в шестистах милях от ближайшего материка!
11. СООБЩЕНИЕ ДЖАСПЕРА ГОБСОНА
Вот как обстояли дела. Остров, по выражению сержанта Лонга, «бросил якорь». Он остановился, он был недвижим, как в те времена, когда перешеек еще соединял его с американским континентом. Но теперь от обитаемой земли его отделяло расстояние в шестьсот миль, и эти шестьсот миль предстояло проделать в санях по замерзшей поверхности океана, среди нагроможденных холодом ледяных гор, и притом в самые суровые месяцы полярной зимы.
О таком отчаянном плане страшно было и подумать, но иного выхода не было. Зима, которую так страстно призывал лейтенант Гобсон, наконец наступила. Она остановила роковое движение острова на север и должна была перебросить между ним и ближайшим материком мост протяженностью в шестьсот миль. Необходимо было воспользоваться этим новым обстоятельством и переправить на родину обитателей фактории, затерянной в глубинах Арктики.
Действительно, — и лейтенант Гобсон говорил об этом своим друзьям, — нельзя было, дождавшись весеннего движения льдов, вновь отдаться во власть течений Берингова моря. Следовало только выждать, пока океан достаточно замерзнет, то есть еще три-четыре недели. За это время лейтенант Гобсон рассчитывал еще раз подробно обследовать окружавшее остров ледяное поле, чтобы установить, насколько оно прочно и возможно ли по нему передвижение в санях. Кроме того, надо было решить, куда лучше направиться — к побережью Азии или к американскому континенту.
— Разумеется, — добавил Джаспер Гобсон, обсуждая этот план с миссис Барнет и сержантом Лонгом, — мы предпочтем Новую Джорджию побережью Азии и при равных шансах направимся к Русской Америке.
— И тогда Калюмах будет нам весьма полезна, — заметила миссис Барнет, — ведь как туземка она прекрасно знает земли Новой Джорджии.
— Да, действительно, она будет весьма полезна, — сказал лейтенант Гобсон, — ее послала нам сама судьба. С ее помощью мы легко доберемся до факторий форта Майкл в заливе Нортон или даже еще южнее — до города Ново-Архангельска — и остановимся там на всю зиму.
— Бедный форт Надежды, — проговорила миссис Барнет. — Какого труда вам стоило его создать и как удачно вы его построили, мистер Гобсон! Мне будет тяжело покинуть его на этом острове, среди ледяных полей, бросить его, быть может, за непроходимыми заторами. Когда нам придется уезжать и прощаться с ним, сердце мое будет буквально разрываться от горя!
— Я буду страдать не меньше, сударыня, — ответил лейтенант Гобсон, — а может быть, и больше! Основание форта Надежды было главным делом моей жизни. В создание этой фактории с таким неудачным названием я вложил все свои способности, всю свою энергию и никогда не утешусь, если мне придется его покинуть! Да и что окажет компания, возложившая «а меня, своего скромного агента, столь почетную миссию?