Страница 63 из 93
В этот день «температура понизилась еще на несколько градусов, и густой туман, который поднялся к вечеру над юго-восточной стороной горизонта, ночью сменился снегом. Наутро, 3 сентября, толщина снежного покрова достигла двух футов. Зима, наконец, наступала.
В тот же день миссис Барнет решила обследовать несколько миль той части побережья, которая простиралась от мыса Батерст до мыса Эскимосов. Путешественнице хотелось узнать, какие изменения могла произвести буря за последние дни. Если бы миссис Барнет предложила Джасперу Гобсону сопровождать ее, он бы, несомненно, согласился. Но, не желая отрывать лейтенанта от его дел, она решила отправиться без него и взять с собою Мэдж. К тому же им не угрожала никакая опасность. Единственными действительно страшными хищниками были в здешних местах медведи, но, по-видимому, все они покинули остров еще во время землетрясения. Таким образом, две женщины смело могли провести в окрестностях мыса несколько часов.
Мэдж, не раздумывая, приняла предложение миссис Барнет; и в восемь часов утра, вооружившись снежным ножом, с флягой и сумкой для провизии через плечо, они, никого не предупредив, вышли из дома, спустились по откосу мыса Батерст и свернули на запад.
Солнце устало ползло по небосводу. Теперь даже в полдень, в момент прохождения через меридиан, оно поднималось всего лишь на несколько градусов. Но тонкий слой снега в тех местах, куда падали его хотя и косые, но яркие и пронизывающие лучи, все еще таял.
Птицы — белые межняки, чистики, тупики, дикие гуси, утки разных пород — носились целыми стаями и, оглашая воздух громкими криками, оживляли побережье. В зависимости от того, какая вода — пресная или соленая — их привлекала, они беспрестанно перелетали от озера к морю.
Миссис Барнет теперь сама убедилась, как много пушных зверей водилось в окрестностях форта Надежды. Здесь были куницы, горностаи, мускусные крысы, лисицы. Фактория могла бы наполнить свои склады без малейшего труда. Но к чему это было теперь? Эти безобидные звери, видно, понимали, что уже никто не станет на них охотиться, и, бродя у самой ограды, привыкали к людям и становились все более ручными. Инстинкт, несомненно, подсказывал им, что на этом острове они такие же пленники, как и человек, и что общая участь их сближает. Но самым странным — и миссис Барнет прекрасно это заметила — было то, что Марбр и Сэбин, два страстных охотника, беспрекословно подчинялись приказу лейтенанта не охотиться на пушных зверей и, казалось, не испытывали ни малейшего желания стрелять в эту драгоценную дичь. Правда, лисицы и другие пушные звери еще не оделись в свой зимний наряд, что значительно их обесценивало, но одним этим трудно было объяснить чрезвычайное равнодушие к ним со стороны охотников.
Продолжая идти быстрым шагом и обсуждая свое необыкновенное положение, миссис Барнет и Мэдж внимательно всматривались в песчаную кромку берега. Разрушения, недавно причиненные морем, особенно бросались здесь в глаза. На месте обвалов то тут, то там зияли новые, отчетливо выделявшиеся трещины. Песчаный берег, плоский и уже размытый в нескольких местах, дал огромные оползни, и теперь волны добирались туда, куда прежде крутизна берега преграждала им путь. Очевидно, некоторые части острова погрузились в воду и теперь едва поднимались над уровнем океана.
— Милая Мэдж, — сказала миссис Барнет, указывая своей спутнице на большую поляну, на которую, разбиваясь, с шумом набегали волны, — это злосчастная буря еще ухудшила наше положение! Очевидно, общий уровень острова постепенно понижается! Наше опасение — во власти погоды! Скоро ли наступит зима? Все зависит от нее!
— Зима не заставит себя ждать, дочка, — ответила Мэдж с непоколебимой уверенностью. — Уже вторую ночь идет снег. Ведь холод спускается сверху, с небес, и мне хочется думать, что его посылает нам бог.
— Ты права, Мэдж, — продолжала путешественница, — надо надеяться. Мы, женщины, обычно не доискиваемся физических первопричин явлений и не должны отчаиваться, даже если люди образованные и приходят в отчаяние. В этом и есть наша женская привилегия. К несчастью, лейтенант не может рассуждать, как мы. Ему известны причины явлений, он размышляет, вычисляет, высчитывает остающееся время, и я вижу, что он близок к тому, чтобы потерять всякую надежду.
— Между тем это стойкий и решительный человек, — заметила Мэдж.
— Да, — добавила миссис Барнет, — и он спасет нас, если только наше спасение еще в руках человеческих!
К девяти часам миссис Барнет и Мэдж прошли четыре мили. Чтобы обойти низкие места, куда уже вторглись волны океана, они вынуждены были несколько раз сворачивать с прибрежной дороги и отходить дальше от берега. Во время бури море кое-где продвинулось на полмили вглубь острова, и ледяное поле должно было там значительно подтаять. Это грозило тем, что в некоторых местах в результате размыва на побережье могли образоваться новые бухты и заливы.
Миссис Барнет заметила, что, по мере того как они удалялись от форта, пушных зверей попадалось все меньше. Очевидно, присутствие человека, близости которого они прежде боялись, теперь их успокаивало, и животные предпочитали держаться недалеко от фактории. Хищников, которым инстинкт вовремя не подсказал покинуть этот опасный остров, было мало. Однако миссис Барнет и Мэдж все же заметили вдали, на равнине, несколько бродячих волков, которых, видимо, не могла приручить до сих пор даже общая с человеком опасность. Впрочем, волки к ним близко не подошли и вскоре исчезли за южным холмистым берегом озера.
— Но что будет, — спросила Мэдж, — с этими дикими животными, такими же, как и мы, пленниками острова, когда у них не станет пищи и зима заставит их голодать?
— Голодать! Милая моя Мэдж! — ответила миссис Барнет. — Полно! Уверяю тебя, что этого нечего бояться. В пище у них недостатка не будет, и все эти куницы, горностаи, полярные зайцы, которых мы теперь щадим, станут добычей волков. Нападение хищников нам не страшно. Нет! Опасность не в том! Она — в хрупкой опоре острова, который распадется, который грозит распасться под нашими ногами в любую минуту. Взгляни, Мэдж, как далеко вглубь острова проникло море! Оно уже покрыло часть этой равнины, и его воды, еще сравнительно теплые, будут разрушать ее и снизу и сверху. И если только холод не остановит его, океан скоро дойдет до нашего озера, и мы лишимся озера, как уже лишились порта и речки.
— Если так случится, — воскликнула Мэдж, — это будет непоправимое несчастье!
— Почему ты так думаешь, Мэдж? — удивилась миссис Барнет.
— Да потому, что у нас не станет пресной воды, — ответила Мэдж.
— О, в пресной воде у нас недостатка не будет, милая моя Мэдж. Дождь, снег, лед, айсберги океана, наконец сама ледяная основа острова — все это пресная вода! Нет, повторяю тебе, опасность не в этом!
К десяти часам миссис Барнет и Мэдж были уже на уровне мыса Эскимосов, но, так как сильно размытым берегом пройти было нельзя, им пришлось удалиться — по меньшей мере на две мили — вглубь острова. Женщины, слегка утомленные прогулкой, затянувшейся из-за частых обходов, решили, прежде чем возвращаться в факторию, несколько минут отдохнуть. Здесь, на невысоком холме, поросшем кустами толокнянки, была небольшая березовая рощица. Покрытый желтоватым мхом и освещенный солнцем, которое уже растопило снег, этот холмик оказался прекрасным местом для отдыха.
Они уселись под деревьями, открыли сумку и братски разделили скромный завтрак.
Полчаса спустя миссис Барнет предложила своей спутнице продолжать путь, но не сворачивать сразу на восток, к фактории, а сначала дойти до берега и посмотреть, что сталось с мысом Эскимосов. Ей хотелось знать, устоял ли перед натиском бури этот выступавший в море клин. На это Мэдж ответила, что она готова сопровождать свою дочку, куда та пожелает, но напомнила ей, что до мыса Батерст остается еще добрых восемь-девять миль и что не следует беспокоить лейтенанта Гобсона таким долгим отсутствием.
Тем не менее миссис Барнет, словно что-то предчувствуя, настояла на своем, и не напрасно, как это вскоре узнает читатель. Впрочем, этот обходный путь удлинял их путешествие не более чем на полчаса.