Страница 55 из 93
Сержант Лонг дал совершенно правильное объяснение. В этом месте льдина неизвестно почему, — быть может, от скопления, в ней воздуха, — образовала выпуклость с довольно тонкой стенкой, прилегавшей непосредственно к земляному пласту острова. Роя подземный ход, сержант задел верхний слой этой стенки, отчего она сразу обрушилась под его тяжестью.
Такое явление, происходившее, возможно, и в других местах ледяного поля, создавало серьезную опасность. Не было никакой уверенности, что нога ступает по надежному грунту, который не поддастся под тяжестью человека. У кого не дрогнет сердце, будь оно самое мужественное, когда он представит себе под этим тонким слоем земли и льда бездну океана?
Между тем сержант Лонг, уже забыв о холодной ванне, готовился продолжить земляные работы в другом месте. Однако на этот раз миссис Барнет решительно воспротивилась. Что стоит ей провести одну ночь под открытым небом? Под сенью ближайшей рощицы она будет чувствовать себя не хуже, чем ее спутники. И она окончательно восстала против повторения этой опасной затеи. Лонг должен был в конце концов уступить ей и подчиниться.
Лагерь был перенесен шагов на сто вглубь побережья, на небольшой бугор, где росли молодые деревья — сосны и березы, так редко расставленные, что это место ни в коем случае нельзя было назвать зарослью. Набрали хворосту и разожгли весело потрескивавший костер. Было десять часов вечера, и заходящее солнце уже коснулось края горизонта, за которым оно готовилось скрыться всего на несколько часов.
Сержант Лонг решил воспользоваться удобным случаем, чтобы высушить у костра свои сапоги, и подсел к лейтенанту Гобсону. Беседа их длилась до тех пор, пока дневной свет не сменился сумерками. Миссис Барнет время от времени вступала в разговор, стараясь рассеять невеселые думы лейтенанта. Впрочем, эта полярная ночь, прекрасная, как все полярные ночи, с мириадами звезд, горящих над головою, тоже действовала умиротворяюще на встревоженный ум. Ветер шелестел ветвями елей. Океан, прильнув к берегу, казалось, дремал. Медленная волна, чуть всколыхнув его спокойную гладь, бесшумно замирала у острова. Ни птичьего гомона в воздухе, ни крика на равнине. Треск еловых поленьев, изливавших огненные потоки смолистого аромата, да тихий шепот уносящихся вдаль голосов — одни только и нарушали торжественную тишину ночи.
— Ну, кто поверит, что мы вот так блуждаем по океану! — произнесла вдруг миссис Барнет. — Сказать по правде, лейтенант, мне нужно сделать над собою некоторое усилие, чтобы поверить, что все это происходит наяву. А ведь море, как будто совсем неподвижное, уносит нас с непреодолимой силой.
— А знаете, сударыня, — откликнулся Джаспер Гобсон, — говоря откровенно, если бы палуба нашего корабля была прочнее, если бы его подводная часть не грозила сегодня-завтра развалиться, если бы я не боялся, что в один прекрасный день его корпус может треснуть пополам, и знал, куда это судно меня доставит, я бы не прочь был поплавать на нем по океану.
— В самом деле, мистер Гобсон, — подхватила миссис Барнет, — есть ли на свете более удобный и приятный способ передвижения, чем этот! У нас, например, нет ощущения, что мы движемся. Наш остров дрейфует со скоростью течения, которое его уносит. Разве это не то же явление, которое сопутствует полету воздушного шара? И что за прелесть само это путешествие: вместе со своим домом, садом, парком и даже своим родным краем. Такой блуждающий остров, будь он на прочной опоре и нетонущий, надо было бы признать самым удобным и чудесным экипажем, какой только можно себе вообразить. Говорят, когда-то строили висячие сады. Так почему бы со временем не начать строить и плавучие парки, которые могли бы перевозить нас в любой уголок земного шара. Они будут громадных размеров и потому совсем нечувствительны к морской качке. Им не страшны будут никакие бури! При попутном ветре ими даже удастся, пожалуй, управлять посредством огромных парусов. А какие чудеса растительного мира откроются перед пассажирами, когда они из умеренного пояса попадут в тропики! Я даже думаю, что с искусным лоцманом, хорошо изучившим морские течения, можно будет, по желанию, делать остановки под любой параллелью и наслаждаться вечной весной.
Лейтенант мог только улыбаться, слушая Полину Барнет, увлеченную этими фантастическими мечтами, отчего она стала еще прелестнее. Отважная путешественница казалась в эти минуты олицетворением самого острова Виктории, стремительно уносившегося вперед. Конечно, попав в подобное положение, нечего было жаловаться на столь странный способ морского путешествия, но можно было желать по крайней мере, чтобы острову не грозила ежеминутно опасность растаять и провалиться в пучину.
Ночь прошла. Спали всего несколько часов. Проснувшись, позавтракали, причем все нашли завтрак превосходным. У жаркого пламени костра согрели ноги, онемевшие от ночного холода.
В шесть часов утра все трое двинулись в обратный путь.
От мыса Майкл до бывшего порта Барнет берег шел на протяжении одиннадцати миль почти по прямой, с юга на север. Здесь не было заметно перемен, и, по-видимому, с момента разлома перешейка тут ничего не изменилось. Берег здесь был невысок, но слегка извилист. Сержант Лонг, по распоряжению Джаспера Гобсона, расставил вдоль береговой полосы опознавательные знаки, по которым можно было бы впоследствии проследить происходящие перемены.
Лейтенант обязательно хотел в тот же вечер вернуться в форт Надежды. Миссис Барнет торопилась повидать своих товарищей и друзей. Положение дел требовало немедленного присутствия главы отряда в фактории.
Поэтому они шли быстро, срезая повороты, и уже к полудню обогнули небольшой мыс, когда-то защищавший порт Барнет от восточных ветров.
Отсюда до форта Надежды оставалось не более восьми миль. И не было еще четырех часов, как эти восемь миль были пройдены и капрал Джолиф приветствовал возвращение наших путешественников громким «ура».
5. С 25 ИЮЛЯ ПО 20 АВГУСТА
Возвратившись в форт, Джаспер Гобсон прежде всего осведомился у Томаса Блэка о состоянии маленькой колонии. За сутки никаких событий не произошло, но остров, как показало последовательное наблюдение, опустился на один градус широты, то есть переместился к югу, продолжая одновременно двигаться на запад. Таким образом, остров находился теперь в двухстах милях от американского побережья, на одной широте с Ледовым мысом — острым выступом в западной Джорджии. Скорость течения в этой части Северного Ледовитого океана была, очевидно, не так велика, как в восточной, но остров все время перемещался и, к большому огорчению лейтенанта Гобсона, приближался к Берингову проливу. Было еще только 24 июля; и если бы остров попал под влияние более быстрого течения, его в какой-нибудь месяц могло унести через этот пролив прямо в нагретые воды Тихого океана, где он и растаял бы, «как кусок сахара в стакане воды».
Миссис Барнет сообщила Мэдж о результатах обследования побережья. Она описала ей обнаруженное во время обхода острова место его отрыва от перешейка, сложное строение его верхнего, земляного, пласта и толщу льдины, погруженной на пять футов под воду; затем рассказала о приключении с сержантом Лонгом, которое окончилось для него холодной ванной, и объяснила, почему ледяной остров может каждую минуту расколоться на части или пойти ко дну.
Между тем обитатели фактории были уверены в полной своей безопасности. Этим честным людям никогда и в голову не приходило, что форт Надежды блуждает над бездной, а им ежеминутно грозит смертельная опасность. Здоровый климат, прекрасная погода, живительный морской воздух — все поддерживало в них бодрость духа и жизнерадостность, и женщины соперничали в хорошем настроении с мужчинами. Маленький Майкл рос на славу и уже начал бегать на своих крепких ножках по двору форта. Капрал Джолиф в нем души не чаял и не мог дождаться дня, когда начнет обучать его обращению с мушкетом и основам воинского дела. Ах, если бы миссис Джолиф подарила ему сына, какого бы солдата он из него сделал! Но чересчур практичная чета Джолиф, видимо, не заслужила благоволения свыше, и небо — по крайней мере до сих пор — отказывалось благословить ее потомством, хотя супруги ежедневно молили его об этом.