Страница 40 из 93
— Вряд ли, лейтенант, — возразил, покачав головой, сержант Лонг. — Небо чисто, ветер установился северный, и я не удивлюсь, если морозы продержатся еще недели две, то есть до новолуния.
— Что ж, мой славный Лонг, — ответил лейтенант, — не погибнем же мы от холода, не правда ли? И в тот день, когда нужно будет рискнуть…
— Мы рискнем, лейтенант, — докончил сержант Лонг.
Джаспер Гобсон крепко пожал руку сержанта, самоотверженность которого была ему хорошо известна.
Может показаться, что Джаспер Гобсон и сержант Лонг преувеличивали, полагая, что при внезапном соприкосновении человеческого организма с ледяным воздухом возможен смертельный исход. Но они всю жизнь прожили в полярном климате и накопили на сей счет достаточный опыт. Не раз при них крепкие люди, выйдя из теплого помещения, тут же в обмороке падали на снег: от мороза у них захватывало дыхание, и их уносили замертво. Свидетелями подобных случаев — как ни невероятны они на первый взгляд — постоянно бывают зимовщики. В своем описании путешествия к берегам Гудзонова залива в 1746 году Вильям Мур и Смит рассказывают о таких печальных происшествиях; они лишились даже нескольких своих товарищей, которых мороз поразил как ударом грома. Можно считать бесспорной истиной, что выходить на воздух в то время, когда даже ртутный столбик не может больше измерять степень стужи, значит подвергать себя риску мгновенной смерти.
Итак, положение обитателей форта Надежды было уже достаточно тревожным, когда новое, неожиданное обстоятельство еще больше усугубило грозившую им опасность.
21. ПОЛЯРНЫЕ МЕДВЕДИ
Из четырех окон форта единственное, не закрытое ставнями, было окно в сенях, и только через него можно было видеть двор. Но, чтобы что-нибудь рассмотреть, приходилось каждый раз смывать с него кипятком толстый слой льда. По настоянию лейтенанта эту работу проделывали несколько раз в день и, оглядывая окрестности мыса Батерст, одновременно внимательно следили за состоянием неба и показаниями висевшего снаружи спиртового термометра.
И вот в одиннадцать часов утра 6 января солдат Келлет, на которого в тот день возложено было наблюдение, вдруг позвал сержанта и показал ему на какие-то смутно шевелившиеся в потемках громадные туши.
Сержант Лонг, подойдя к окну, невозмутимо сказал:
— Это медведи!
В самом деле, с полдюжины медведей изловчились перелезть через частокол и, привлеченные запахом дыма, подбирались к дому.
Как только Джасперу Гобсону доложили о присутствии страшных хищников, он приказал немедленно забаррикадировать изнутри окно из сеней. Этим окном пользовались, как единственным выходом, и, забив его, казалось, можно было быть уверенным, что доступ медведям в жилье будет надежно прегражден. Плотник Мак-Нап накрепко заколотил окно толстыми брусьями, оставив лишь узкий просвет для наблюдения за действиями докучных посетителей.
— Теперь, — заявил плотник, — эти господи уже не влезут без нашего разрешения. А мы тем временем созовем военный совет!
— Что ж, мистер Гобсон, — сказала миссис Барнет. — Зимовка у нас по всем правилам: сначала стужа, затем медведи.
— Увы, не «затем», — ответил лейтенант Гобсон, — а в самую стужу, что куда серьезнее! Да еще в какую стужу! Нам нельзя даже высунуться во двор! Не знаю, право, как мы избавимся от этих зловредных тварей.
— Я думаю, они потеряют терпение и уйдут так же, как пришли, — заметила путешественница.
Джаспер Гобсон с сомнением покачал головой.
— Вы не знаете медведей, сударыня, — возразил он. — За суровую зиму они изголодались и не сдвинутся с места, пока их к этому не принудишь.
— Вы, кажется, встревожены, мистер Гобсон? — спросила миссис Барнет.
— И да и нет, — ответил лейтенант Гобсон. — В дом медведям не проникнуть — это верно, но как мы отсюда выйдем, если явится необходимость, — этого я себе не представляю!
Тут Джаспер Гобсон вернулся к окну, а миссис Барнет и другие женщины обступили сержанта — бывалого солдата и специалиста по «медвежьему вопросу» — и стали слушать его рассказы. Сержанту Лонгу много раз случалось иметь дело с этими хищниками, ибо встреча с ними не редкость даже в более южных областях; но там на медведей с успехом можно было напасть самим, здесь же обитатели форта очутились в осаде, а мороз препятствовал всякой попытке выйти наружу.
День прошел в настороженном наблюдении за бродившими по двору медведями. Время от времени какой-нибудь из них подходил к окну и упирал в него свою толстую морду; тогда до людей доносилось его глухое, сердитое рычание. Лейтенант Гобсон и сержант обсудили положение, и было решено, что если медведи не удалятся, то в стенах просверлят бойницы и отгонят зверей ружейными залпами. Но прежде, чем прибегнуть к этому средству, надо было подождать день-другой: Джаспер Гобсон отнюдь не спешил устанавливать лишние пути сообщения между наружным воздухом и комнатным, уже настолько холодным, что даже моржовый жир, который подбрасывали в печь, стал твердым, как камень, и его приходилось разрубать топором.
Новых происшествий в тот день не произошло. Медведи приходили, уходили, кружились вокруг дома, но на прямое нападение не отваживались. Всю ночь люди не покидали сторожевого поста, и к четырем часам утра появилась надежда, что осаждавшие покинули двор. Во всяком случае, они больше не показывались.
Однако часов в семь утра Марбр, поднявшись на чердак за провизией, тотчас опрометью сбежал вниз и объявил, что медведи разгуливают по крыше.
Джаспер Гобсон, сержант, Мак-Нап и два-три солдата, схватив ружья, бросились на лестницу, сообщавшуюся с чердаком посредством откидного люка. На чердаке был такой холод, что через несколько минут лейтенант и его товарищи не могли уже держать в руках стволы своих ружей. Пар от их дыхания обращался в иней.
Марбр не ошибся. Медведи взобрались на крышу. Слышно было, как они по ней бегали и рычали. Иногда, пронзив когтями слой льда, они впивались в брусья кровли, и можно было опасаться, что у них хватит силы их отодрать.
Лейтенант и его люди, продрогнув на нестерпимом морозе, поспешно сошли вниз. Джаспер Гобсон рассказал о создавшемся положении.
— Медведи, — сообщил он, — расположились на крыше. Это сильно осложняет дело. Нам самим опасность пока не угрожает, ибо пробраться в комнаты им не удастся. Но боюсь, что они залезут на чердак и сожрут хранящиеся там меха. Меха же эти принадлежат компании, и наша обязанность сберечь их в неприкосновенности. Поэтому я прошу вас, друзья, помочь мне перенести их в безопасное место.
Лейтенант расставил людей цепочкой в зале, на кухне, в сенях и на лестнице. Сменяясь, так как длительной работы на морозе никто выдержать не мог, они по двое, по трое выходили на чердак, и через час меха, целые я невредимые, были сложены в зале.
Пока происходила переноска мехов, медведи продолжали возиться на крыше, стараясь оторвать стропила. В иных местах брусья уже прогнулись под их тяжестью. Плотник Мак-Нап тревожился все больше и больше. Когда он ставил крышу, ему не приходила в голову возможность подобной нагрузки, и сейчас он опасался, что крыша не выдержит.
Но и этот день миновал благополучно — осаждающие не ворвались на чердак. Однако другой, не менее грозный враг — холод — мало-помалу проникал в комнаты. Огонь в печах угасал. Запас топлива подходил к концу. Через несколько часов сгорит последнее полено — и печи потухнут.
Приближалась смерть, самая страшная из смертей, — смерть от мороза. Несчастные люди, прижавшись друг к другу, окружили угасавшую печку, чувствуя, как понемногу уходит из организма их собственное тепло. Но никто не жаловался. Даже женщины героически переносили муки холода. Миссис Мак-Нап судорожно прижимала младенца к своей хладеющей груди. Некоторые солдаты спали, или, вернее, застыли в тупом оцепенении, которое нельзя было назвать сном.
В три часа утра Джаспер Гобсон посмотрел на комнатный термометр, висевший на стене, в десяти шагах от печки.