Страница 34 из 93
Через несколько дней, 20 ноября, солнце окончательно скрылось за горизонтом, с тем чтобы уже не появляться целых два месяца. Полярная ночь вступила в свои права!
18. ПОЛЯРНАЯ НОЧЬ
Эта долгая ночь началась страшной бурей. Мороз, быть может, и не был особенно лютый, зато воздух был насыщен сыростью. Несмотря на все принятые меры, эта сырость проникала в дом, и каждое утро из конденсаторов выбрасывали по нескольку фунтов льда.
На дворе метель крутилась, как смерч. Снег падал не вертикально, а почти горизонтально. Джаспер Гобсон запретил отворять дверь, ибо сени в одну минуту завалило бы снегом. Зимовщики оказались бы в плену.
Ставни закрыли наглухо. В течение томительных часов этой бесконечной ночи, которую, однако, не посвящали сну, непрерывно горели лампы.
Снаружи царил полярный мрак, обычное безмолвие здешних мест сменилось теперь ревом бури. Врываясь в пространство между домом и выступом мыса, протяжно выл ветер. Дом, по которому он бил наискось, дрожал до самого основания. Если бы не прочность постройки, он, наверное, не выдержал бы натиска бури. К счастью, груды лежавшего у стен снега несколько смягчали ее удары. Мак-Нап боялся только за наружные части труб, сложенных из известковых кирпичей, — они могли развалиться под напором ветра. Но трубы устояли, только отверстия их часто приходилось прочищать от забивавшегося внутрь снега.
Посреди свиста и воя временами раздавался страшный грохот, причины которого миссис Барнет разгадать не могла. То рушились вдали айсберги. Эхо многократно повторяло этот грохот, подобный раскатам грома. Слышался непрерывный треск ледяных полей, смещавшихся и разбивавшихся от падения ледяных гор. Чтобы не испытывать гнетущего чувства страха, надо было иметь особо закаленную суровой северной природой душу. Для Джаспера Гобсона и его товарищей эти грозные явления были делом обычным, но и миссис Полина Барнет и Мэдж понемногу научились относиться к ним равнодушно. К тому же в прошлых путешествиях им обеим не раз случалось испытывать на себе страшную силу ураганов, проносящихся со скоростью сорока лье в час и опрокидывающих тяжелые артиллерийские орудия. Но здесь, на мысе Батерст, к урагану присоединился еще мрак и снег. Можно было опасаться, что если ветер не ослабеет, то к утру и дом, и псарня, и сарай, и ограда будут погребены, засыпаны, исчезнут под громадными сугробами.
Пока длилось это невольное заточение, жизнь в форте шла своим чередом. Отважных обитателей фактории соединяла между собой прочная дружба, и совместное существование в тесном помещении не повлекло за собой ни недоразумений, ни ссор. Кроме того, разве они не привыкли к подобным условиям еще в форте Энтерпрайз и в форте Релайанс? И миссис Полина Барнет ничуть не удивилась, что у ее товарищей оказался такой легкий характер.
С одной стороны работа, с другой — чтение и игры заполняли весь день. Работа — это было шитье и починка одежды, чистка оружия, изготовление обуви, внесение записей в ежедневный журнал, который вел лейтенант Гобсон, отмечая малейшие события зимовки: погоду, температуру, направление ветра, появление метеоров, столь частых в полярных широтах; работа — это было также наведение порядка в доме, подметание комнат, каждодневный осмотр мехов, которые могли испортиться от сырости; наконец, работа — это было поддержание огня в печах, наблюдение за тягой и непрерывная борьба с мельчайшими частицами накапливавшейся в углах влаги. Каждый вносил свою лепту в общий труд — согласно вывешенному в большой зале расписанию. Никто не был перегружен сверх меры, но и без дела жители форта не оставались. Томас Блэк свинчивал и развинчивал свои приборы или проверял астрономические вычисления; он почти не выходил из своей комнатки, негодуя на бурю, мешавшую ему наблюдать за ночным небом. Что касается трех замужних женщин, то миссис Мак-Нап возилась со своим малышом, а миссис Джолиф, за которой по пятам ходил ее дотошный супруг, с помощью миссис Рэй ведала кулинарной частью.
Совместному отдыху посвящали ежедневно несколько часов, а воскресенье — целиком. Заключался он главным образом в чтении вслух. Библия и несколько книг о путешествиях составляли всю библиотеку форта, но эти славные люди умели довольствоваться малым. Большею частью читала миссис Полина Барнет, и слушать ее было одно наслаждение. Рассказы о путешествиях и главы священной истории, переданные ее проникновенным, прочувствованным голосом, приобретали особое очарование. Вымышленные лица и легендарные герои вдруг оживали, и их удивительная жизнь приобретала в ее чтении полную убедительность. И когда в назначенный час эта милая женщина бралась за книгу, радость была всеобщей. Полина Барнет была душой маленького мирка: она училась сама и учила людей, давала советы и выслушивала мнения других; она всегда и во всем готова была услужить. Она соединяла в себе прелесть и доброту женщины с духовной энергией мужчины, что было двойной ценностью, двойной заслугой в глазах этих суровых солдат, которые преклонялись перед нею и, не задумываясь, отдали бы за нее свою жизнь. Добавим, что миссис Полина Барнет жила так же, как жили остальные, — она не запиралась в своей комнатке, трудилась наравне со всеми, а своей любознательностью и расспросами умела каждого вовлечь в разговор. Итак, ничто не оставалось праздным в форте Надежды — ни руки, ни языки. Работали, беседовали и, надо сказать, чувствовали себя прекрасно. Хорошее настроение поддерживало хорошее самочувствие и побеждало скуку долгого затворничества.
Между тем буря не унималась. Зимовщики уже три дня не выходили на воздух, а метель бушевала все с той же силой. Джаспер Гобсон терял терпение. В комнатах необходимо было освежить перенасыщенный углекислотой воздух; он уже настолько был испорчен, что даже лампы стали тускло гореть. Сначала хотели было пустить в ход воздушные насосы, но трубки, естественно, оказались забитыми льдом и не действовали, — насосами невозможно было пользоваться, когда дом был погребен под такой толщей снега. Надо было что-то предпринять. Лейтенант посоветовался с сержантом Лонгом, и 23 ноября было решено открыть одно из окон заднего фасада в конце сеней: с этой стороны ветер дул слабее.
Дело оказалось нелегким. Рамы отворились свободно, но ставень, притиснутый оледенелым снегом, не поддавался никаким усилиям. Пришлось снять его с петель. Затем ломами и лопатами принялись пробивать снег, которого навалило футов на десять. Прорыли нечто вроде туннеля, и свежий воздух тотчас же ворвался в помещение.
Джаспер Гобсон, сержант, несколько солдат и даже миссис Барнет рискнули выбраться по туннелю наружу, что потребовало от них немалых усилий, ибо ветер неистово дул навстречу.
Какое грустное зрелище представляли собою мыс Батерст и окружающая равнина! Был полдень, но только на юге узкая полоска сумеречного света чуть оттеняла линию горизонта. Холод был не такой резкий, как можно было ожидать, — всего пятнадцать градусов выше нуля по Фаренгейту (-9°C). Однако вьюга по-прежнему свирепствовала с неистовой силой, и лейтенанта, его товарищей и путешественницу неминуемо свалило бы с ног, если бы они не стояли по пояс в снегу, который их поддерживал и давал возможность сопротивляться порывам ветра. Они не могли говорить и ничего не видели сквозь ослеплявшие их хлопья густого снега. За каких-нибудь полчаса их замело бы с головой. Все было бело вокруг; ограду завалило доверху, крыша и стены дома представляли собою ровный холм, и если бы не две струи голубоватого дыма, метавшиеся по ветру, никто и не догадался бы о существовании здесь человеческого жилья.
Понятно, что при таких обстоятельствах «прогулка» была весьма краткой. Но путешественница успела окинуть быстрым взглядом этот унылый пейзаж. Перед ней промелькнул исхлестанный метелью горизонт и полная предельного ужаса картина полярной бури. И она вернулась в дом, унося с собой незабываемое впечатление.
Атмосфера в доме освежилась в несколько секунд, и вредные испарения рассеялись от притока свежего и живительного воздуха. Лейтенант Гобсон и его спутники в свою очередь поспешили под надежный кров. Окно закрыли, но проход, необходимый уже хотя бы для одной вентиляции, ежедневно старательно расчищали.