Страница 31 из 93
В окрестностях мыса Батерст появилось несколько голубых песцов, но охотникам не удалось завладеть ими — эти хитрые и проворные хищники не так-то легко даются в руки, — зато была убита дюжина серебристых лисиц великолепного черного цвета с белыми искорками по всему меху. Хотя их шкуры и не идут в сравнение с голубым песцом, тем не менее добыча была богатой, ибо на рынках Англии и России эти меха также очень высоко ценятся.
Одна из этих серебристых лисиц — размером немного крупнее обыкновенной лисицы — была на редкость хороша. Уши, шея и хвосту нее были дымчато-черные, а самый кончик хвоста и пушистые брови — белые.
Особые обстоятельства, при которых эта лиса была убита, заслуживают подробного описания: они подтвердили основательность некоторых опасений лейтенанта Гобсона, а также то, что меры, принятые им для обороны форта, были отнюдь не напрасными.
Утром 24 сентября в Моржовую бухту на двух санях приехали миссис Барнет, лейтенант Гобсон, сержант Лонг, Марбр и Сэбин. Накануне кто-то из солдат отряда обнаружил лисьи следы между скал, где росло несколько чахлых деревьев; неоспоримые признаки свидетельствовали о том, что лисицы побывали тут совсем недавно. Раззадоренные охотники, соскочив с саней, немедленно принялись выслеживать драгоценного зверя, и действительно, поиски их не остались тщетными. Через два часа после приезда довольно красивая серебристая лиса безжизненным трупом лежала на земле.
В отдалении мелькнули еще две-три лисицы. Тогда охотники решили разделиться: Марбр и Сэбин бросились по следам одного зверя, а лейтенант Гобсон, миссис Барнет и сержант Лонг расположились так, чтобы отрезать дорогу другому великолепному животному, которое пыталось улизнуть меж скал.
Эта лиса заставила порядком с собой повозиться: она была очень осторожна и, вплотную прижимаясь к камням, умудрялась увертываться от охотников, не давая взять себя на прицел.
Целых полчаса продолжалось безрезультатное преследование, хотя лиса была окружена с трех сторон, а с четвертой путь ей преграждало море. Она скоро поняла безнадежность своего положения; спасти ее мог лишь невероятный прыжок — тогда охотнику придется стрелять в нее на лету.
И вот она прыгнула, взвившись над скалой. Но Джаспер Гобсон не спускал с нее глаз, и в тот миг, когда лиса, как тень, пролетала в воздухе, он послал ей вдогонку смертоносную пулю.
В ту же секунду раздался другой выстрел, и смертельно раненное животное упало на землю.
— Ура! Ура! — воскликнул Джаспер Гобсон. — Лиса моя!
— И моя! — ответил какой-то незнакомец, поставив ногу на тело лисицы в ту минуту, как лейтенант уже протягивал к ней руку.
Пораженный Джаспер Гобсон отступил назад. Он думал, что вторая пуля принадлежит сержанту, и вдруг очутился лицом к лицу с каким-то неизвестным охотником, ружье которого еще дымилось.
Соперники посмотрели друг на друга.
Тут подоспели миссис Барнет и ее спутник, а вслед за ними Марбр и Сэбин; с другой стороны из-за утеса вышли человек двенадцать охотников и обступили чужеземца, который почтительно склонился перед дамой.
Незнакомец — высокий, статный человек — соединял в себе все характерные черты «канадских путешественников», чьей конкуренции так опасался Джаспер Гобсон. На нем был старинный традиционный костюм, подробным описанием которого мы обязаны американскому романисту Вашингтону Ирвингу: одеяло, накинутое на манер солдатского плаща с капюшоном, полосатая бумажная рубаха, широкие суконные штаны, кожаные гетры, мокасины из замши и пестрый шерстяной пояс, за который, кроме ножа, был заткнут кисет с табаком, трубка и разные мелкие походные принадлежности, — словом, он был одет наполовину как цивилизованный человек, наполовину как дикарь. Четверо его товарищей были снаряжены так же, как он, но далеко не столь элегантно. Остальные восемь, служившие эскортом, были индейцы-чиппевеи.
Джаспер Гобсон не ошибся. Перед ним был француз или во всяком случае потомок канадских французов, возможно даже агент какой-нибудь американской компании, поручившей ему следить за деятельностью вновь основанной фактории.
— Эта лисица принадлежит мне, сударь, — сказал лейтенант после минутного молчания, в течение которого он и его соперник не сводили друг с друга пристального взгляда.
— Она принадлежит вам, если вы ее убили, — ответил незнакомец на хорошем английском языке, но с легким иностранным акцентом.
— Ошибаетесь, милостивый государь, — запальчиво возразил Джаспер Гобсон, — она моя, даже если ее сразила ваша пуля!
Презрительная улыбка была ответом на эти слова, исполненные горделивой уверенности в неотъемлемом праве Компании Гудзонова залива на все охотничьи угодья от Атлантического до Тихого океана.
— По-видимому, милостивый государь, — проговорил незнакомец, опираясь с естественной грацией на свое ружье, — вы считаете Компанию Гудзонова залива безраздельной властительницей всех земель на севере Америки?
— Безусловно, — ответил лейтенант Гобсон, — и если вы, милостивый государь, принадлежите, как я полагаю, к какой-нибудь американской компании…
— К Сен-Луисской пушной компании, — оказал, слегка поклонившись, охотник.
— Вам, я думаю, — перебил лейтенант, — мудрено будет предъявить акт, утверждающий за вашей компанией привилегию на охоту в какой-либо части этой территории.
— Акты! Привилегии! — пренебрежительно воскликнул канадец. — Это все старые европейские словечки — в Америке они не звучат!
— А вы и не в Америке, вы на английской земле! — надменно заявил Джаспер Гобсон.
— Лейтенант, — ответил охотник, тоже мало-помалу разгорячаясь, — сейчас не время препираться на эту тему. Нам с давних пор известны притязания Англии вообще и Компании Гудзонова залива в частности на все охотничьи угодья, но, полагаю, рано или поздно события изменят этот странный порядок вещей, и Америка станет американской, начиная от Магелланова пролива и до Северного полюса.
— Не думаю, — сухо ответил Джаспер Гобсон.
— Как бы то ни было, милостивый государь, — продолжал канадец, — но я предложил бы вам оставить в покое международные вопросы: компания может претендовать на что ей угодно, но в этих северных областях континента — и особенно на побережье — хозяин территории тот, кто ее сейчас занимает. Вы основали факторию на мысе Батерст — хорошо, мы не станем охотиться на вашей земле, но и вам придется уважать наши права, когда Сен-Луисская пушная компания построит форт где-нибудь у северных границ Америки.
Джаспер Гобсон нахмурился. Он хорошо понимал, что в самом недалеком будущем у Компании Гудзонова залива даже на этом отдаленном побережье найдутся опасные соперники, что с ее притязаниями властвовать над всеми северными областями Америки не посчитается никто и что разрешать эту тяжбу придется с оружием в руках. Но он сообразил также, что сейчас неуместно затевать спор о привилегиях, и ему было даже приятно, что охотник — кстати, человек весьма вежливый — решительно перенес спор на другую почву.
— Что касается нашего столкновения, — сказал канадец, — то оно маловажно! Я думаю, мы с ним покончим, как подобает охотникам. Ружья у нас разных калибров, и пули легко будет отличить. Пусть же эта лисица принадлежит тому, кто ее действительно убил!
Предложение было справедливо. Такой способ разрешить сомнения о принадлежности убитого зверя был единственно правильным.
Труп лисы внимательно осмотрели. Оказалось, что обе пули попали в цель: одна в бок, другая — в сердце. И та, что пронзила сердце зверя, принадлежала канадцу.
— Лиса ваша, милостивый государь, — сказал Джаспер Гобсон, с трудом скрывая досаду: слишком уж богатая добыча переходила в чужие руки.
Канадец взял лису, и все подумали, что он сейчас перекинет ее через плечо и унесет с собой, но охотник вместо этого подошел к миссис Барнет и сказал:
— Дамы любят прекрасные меха. Если б они знали, ценой какой мучительной усталости, а подчас и опасности эти меха нам достаются, они, быть может, умерили бы свою расточительную склонность! Но что делать — пока они их еще очень любят. Позвольте же, сударыня, поднести вам этот мех в память о нашей встрече!