Страница 89 из 98
— Что ж, это вполне возможно, — согласился Альтамонт.
— Я совершенно ясно различаю его! — воскликнул Клоубонни. — Это вулкан!
— Так возьмем курс прямо на него! — заявил Гаттерас.
— Какая досада, что ветер затихает! — заметил Джонсон.
— Фока-шкот стянуть! Держи круче к ветру.
Но в результате этого маневра шлюпка стала удаляться от наблюдаемой точки, которая вскоре скрылась из виду.
Однако нельзя было сомневаться в близости материка. Если цель путешествия и не была достигнута, то, во всяком случае, она усмотрена, и не пройдет и двадцати четырех часов, как нога человека будет попирать неведомую почву. Провидение, позволившее отважным мореходам приблизиться к новой земле, не воспрепятствует им высадиться на ее берега.
Однако, как ни странно, никто не высказывал особенной радости при этом замечательном открытии. Все ушли в себя; каждый размышлял о том, какова природа новооткрытой полярной земли. Казалось, все живое избегало ее. Вечером птицы, вместо того чтобы искать убежища на материке, стремглав неслись к югу. Неужели эта страна так негостеприимна, что даже чайка или белая куропатка не может приютиться на ней? Даже рыбы и крупные киты поспешно удалялись от ее берегов. Как объяснить страх, который испытывали все живые существа в этой части земного шара?
Мореплаватели поддались этому всеобщему чувству; но постепенно они успокоились, и у них стали слипаться глаза.
Пришла очередь дежурить Гаттерасу. Он сел у руля. Альтамонт, доктор, Джонсон и Бэлл, лежа на банках, скоро уснули, погрузившись в мир сновидений.
Гаттерас старался преодолеть сон, не желая терять драгоценного времени; но мерное покачивание шлюпки убаюкивало и его, и он неприметно задремал.
Шлюпка еле двигалась. Парус бессильно свисал вдоль мачты. Вдалеке на западе несколько неподвижных льдин отражали солнечные лучи, яркими пятнами выделяясь на поверхности океана.
Сон Гаттераса был тревожен. Перед ним промелькнула вся его жизнь. Как это бывает в сновидениях, его мысль неслась с быстротой, которой не удалось измерить еще ни одному ученому. Все недавно пережитое предстало перед ним с полной реальностью: он видел события во время зимовки, бухту Виктории, Дом доктора, форт Провидения и найденного под снегом Альтамонта.
Затем перед ним всплыло более отдаленное прошлое, и ему стали грезиться его судно, сожженный «Форвард», и вероломно покинувшие его товарищи. Что сталось с ними? Гаттерас вспомнил Шандона, Уолла, грубияна Пэна. Где они? Добрались ли они по льдам до Баффинова залива?
Ему представились и еще более отдаленные события: он увидел свой отъезд из Англии, свои прежние путешествия, неудачные попытки, пережитые бедствия. И он забыл о своем теперешнем положении, о предстоящем близком торжестве и о своих надеждах, которые уже начинали сбываться. Таким образом, от радостей настоящего Гаттерас мысленно перенесся к тревогам прошлого.
Кошмар продолжался два часа; затем мысль Гаттераса понеслась в другом направлении, и он увидел себя на полюсе: он попирал ногами вновь открытую землю и торжественно распускал знамя Соединенного королевства.
Гаттерас дремал, а тем временем огромная темно-оливковая туча поднималась на небосклон, омрачая море.
Трудно себе представить, как молниеносно налетают в арктических странах ураганы. Пары, образовавшиеся в экваториальных странах, сгущаясь над громадными ледниками Севера, увлекают за собой воздушные массы, которые устремляются в разреженное пространство со страшной быстротой. Этим и объясняется ярость полярных бурь.
При первом же порыве ветра капитан и его товарищи проснулись и стали готовиться к борьбе со штормом.
Море вздымалось высокими крутыми валами; шлюпка то ныряла в глубокую пропасть, то качалась на остром гребне волны, наклоняясь под углом более сорока пяти градусов.
Гаттерас твердой рукой держал румпель, который приходилось то и дело поворачивать. Джонсон и Бэлл все время откачивали за борт воду, которую шлюпка черпала, ныряя в волнах.
— По правде сказать, я не ожидал такой бури, — сказал Альтамонт, придерживаясь руками за банку.
— Здесь можно всего ожидать, — ответил доктор.
Слова его потонули в свисте ветра и шуме моря, ураган рвал волны на клочки и разметывал водяную пыль. Почти невозможно было расслышать друг друга.
Трудно было держать курс на север; густой туман не давал ничего разглядеть дальше нескольких туазов; не было видно ни одной точки, по которой можно было бы ориентироваться.
Эта буря, внезапно налетевшая в тот момент, когда цель была так близка, казалась роковым предзнаменованием; возбужденному воображению путешественников она представлялась как бы запретом идти дальше. Не сама ли природа возбраняла доступ к полюсу? Неужели эта точка земного шара окружена поясом ураганов и бурь, не позволяющим приблизиться к ней?
Но достаточно было бы взглянуть на энергичные лица мореплавателей, чтобы убедиться, что они не отступят перед ветром и волнами и дойдут до конца своего пути.
Целый день боролись они с бурей, ежеминутно глядя в глаза смерти; они не продвигались к северу, но зато и не отступали назад. Их мочило теплым дождем, обдавало всплесками волн, шторм швырял им в лицо брызги и пену. Свисту ветра порой вторили зловещие крики птиц.
Но в самый разгар бури, к шести часам вечера, внезапно наступило затишье. Ветер улегся как бы чудом. Поверхность моря сделалась спокойной и гладкой, точно она не волновалась целых двенадцать часов. Казалось, шторм обошел эту часть полярного океана.
Что же произошло? Необычайный, поразительный феномен, очевидцем которого был капитан Сабин во время своего плавания в гренландских морях.
Туман не рассеялся, но стал издавать странное мерцание.
Шлюпка двигалась в полосе электрического света, в ореоле ослепительно ярких холодных огней святого Эльма. Черные силуэты мачты, парусов и снастей резко выделялись на лучезарном фоне неба. Путешественники погрузились в волны ярких лучей, лица их окрасились огненными отсветами.
Внезапное затишье в этой части океана, без сомнения, объяснялось быстрым перемещением воздушных масс: столбы воздуха поднимались кверху, и на смену им устремлялись новые воздушные токи, циклон быстро вращался вокруг неподвижного центра.
Огненная атмосфера навела Гаттераса на мысль.
— Это вулкан! — вскричал он.
— Полно, может ли это быть? — спросил Бэлл.
— Нет, нет! — ответил доктор. — Мы наверняка погибли бы, если бы его пламя достигло нас.
— Быть может, это отблеск вулкана в тумане, — высказал предположение Альтамонт.
— Опять не то! Если бы мы приблизились к берегу, то, конечно, слышали бы грохот извержения.
— Следовательно?… — спросил капитан.
— Это — космическое явление, феномен, до сих пор еще мало исследованный, — ответил Клоубонни. — Если мы будем двигаться вперед, то вскоре выйдем из светлой зоны и снова встретим бурю и мрак.
— Что бы там ни было — вперед! — воскликнул Гаттерас.
— Вперед! — подхватили его товарищи, которым даже в голову не пришло отдохнуть в спокойном бассейне.
Парус повис вдоль сверкающей мачты, и складки его отливали огнем. Весла плавно погружались в пламенеющие волны и поднимались, взбивая фонтаны искрящихся брызг.
Гаттерас, взглянув на компас, снова взял курс на север. Мало-помалу туман как бы померк и утратил свою прозрачность. Где-то близко, в нескольких туазах от шлюпки, послышался рев ветра; шлюпка круто накренилась под сильным шквалом и вступила в область бури.
К счастью, ураган несколько отклонился к югу, и попутный ветер помчал шлюпку прямо к полюсу; ежеминутно рискуя опрокинуться, она неслась с ошеломляющей быстротой. Встреться ей подводный камень, скала или льдина, шлюпка разбилась бы в щепки.