Страница 81 из 98
— Да что же это, наконец, — ворчал Альтамонт. — Разве мы пришли сюда не для охоты?
— Для охоты на мускусных быков, и только, — отвечал доктор. — К чему нам эта дичь? Еды у нас достаточно. Давайте лучше полюбуемся этим трогательным зрелищем; как доверчиво льнут к нам эти мирные создания!
— Это доказывает, что они еще никогда не видели человека, — заметил Гаттерас.
— Разумеется, — ответил Клоубонни, — и отсюда можно сделать вывод, что эти животные не американского происхождения.
— Это почему? — спросил Альтамонт.
— Если бы они родились на севере Америки, то наверное бы знали, что представляет собой двуногое и двурукое млекопитающее, под названием человек, и при нашем появлении немедленно бы скрылись. Нет, вероятнее всего, они пришли с севера, они уроженцы тех неисследованных областей Азии, где еще не побывал человек, и добрались сюда через земли, примыкающие к полюсу. Следовательно, Альтамонт, вы не имеете права считать их своими соотечественниками.
— О! — воскликнул Альтамонт. — Охотнику нет дела до таких тонкостей, и дичь всегда принадлежит тому, кто ее подстрелил.
— Успокойтесь, дорогой Немврод! Что до меня, то я скорее соглашусь больше никогда в жизни не стрелять, чем потревожить это симпатичное население. Посмотрите, даже Дэк братается с этими красивыми тварями. Доброта — великая сила!
— Ну, ладно, ладно, — пробурчал Альтамонт, не понимавший такой сентиментальности. — Посмотрел бы я, как вы стали бы расхаживать среди медведей и волков, вооруженный одной лишь добротой.
— Я не собираюсь очаровывать хищных зверей, — ответил Клоубонни, — и мало верю в чары Орфея. Впрочем, медведи и волки не пришли бы к нам, как эти зайцы, куропатки и олени.
— Если они никогда не видели людей, то почему бы им и не прийти? — спросил Альтамонт.
— Потому что по своей природе они свирепы, а кто зол, тот и подозрителен. Это было проверено как на людях, так и на зверях. Сказать: «Он злой», то же самое, что сказать: «Он подозрительный». Чувство страха свойственно тому, кто сам способен возбуждать страх.
Этой небольшой лекцией по философии окончилась беседа.
Весь день охотники провели в лощине, которую доктор, с согласия товарищей, окрестил Полярной Аркадией. Вечером, после ужина, не стоившего жизни ни одному жителю этих мест, охотники уснули в пещере, словно созданной для того, чтобы предоставить им покойный приют.
17. ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН
Доктор и его товарищи проснулись рано, спокойно проведя ночь. Правда, под утро лицо начал пощипывать морозец, но они были тепло укутаны и великолепно выспались под охраной мирных животных.
Погода стояла прекрасная, и охотники решили посвятить этот день исследованию местности и поискам мускусных быков. Альтамонту заранее предоставили право стрелять в них, даже если бы они оказались самыми наивными существами на свете. Их мясо, хотя и сильно отдающее мускусом, вкусно, и охотники мечтали принести в форт Провидения несколько бычьих туш и снабдить товарищей свежей здоровой пищей.
В первые часы путешествие не представляло особого интереса. На северо-востоке местность начала заметно меняться. Появились холмы и возвышенности — первые признаки гористой местности. Если Новая Америка и не была континентом, то, во всяком случае, это был большой остров. Впрочем, путешественники вовсе не собирались выяснять эту географическую проблему.
Дэк бежал впереди. Вдруг он сделал стойку, наткнувшись на следы целого стада мускусных быков. Потом бросился вперед и быстро скрылся из глаз охотников. Они поспешили за ним. Его звонкий, яростный лай доказывал, что верный пес, наконец, обнаружил предмет их вожделений.
Через полтора часа охотники увидели двух довольно крупных быков, весьма свирепых на вид. Этих странных зверей, казалось, несколько удивляло, но нимало не тревожило нападение Дэка; они спокойно щипали какой-то розовый мох, выстилавший землю. Доктор сразу узнал мускусных быков по небольшому росту, широко расставленным, сближенным у основания рогам, по тупой морде, похожей на овечью, и очень короткому хвосту. Естествоиспытатели дали мускусным быкам название овцебык, так как строением тела они напоминают одновременно и овцу и быка. Шерсть у них коричневого цвета, густая, длинная и шелковистая.
Завидев охотников, быки пустились наутек; путешественники со всех ног бросились за ними.
Но догнать быков было невозможно, охотники после долгого преследования выбились из сил. Гаттерас и его товарищи остановились.
— Что за дьявольщина! — воскликнул Альтамонт.
— Именно — дьявольщина, — ответил доктор, переводя дух. — Эти жвачные, наверно, «американцы»; но, по-видимому, они не слишком-то лестного мнения о ваших соотечественниках.
— Это доказывает, что американцы хорошие охотники, — с гордостью ответил Альтамонт.
Заметив, что преследование прекратилось, быки остановились, с удивлением глядя на людей. Было ясно, что их не догнать; нужно было их окружить; быки стояли на пригорке, и это способствовало задуманному маневру. Пока Дэк лаем отвлекал внимание быков, охотники спустились в ближайший овраг с целью обойти пригорок. Альтамонт и доктор притаились за выступом скалы на одной стороне пригорка, а Гаттерас должен был, внезапно появившись с другой стороны, погнать животных на охотников.
Через полчаса все были на своих местах.
— Почему же вы согласны стрелять в этих четвероногих? — ядовито спросил Альтамонт.
— Это будет честная война, — ответил доктор, который, несмотря на свое добродушие, в душе был завзятым охотником.
Пока они разговаривали, быки вдруг направились к ним, преследуемые по пятам Дэком; позади них появился Гаттерас, который с громким криком гнал животных прямо на доктора и Альтамонта; те выскочили из засады и бросились навстречу быкам.
Быки внезапно остановились и, сообразив, что один охотник менее опасен, чем двое, повернули к Гаттерасу; капитан бесстрашно поджидал их; прицелившись в ближайшего быка, он выстрелил. Но пуля, угодившая быку прямо в лоб, не остановила его. Второй выстрел Гаттераса только разъярил быков, они бросились на охотника и мигом сбили его с ног.
— Он погиб! — воскликнул Клоубонни с отчаянием в голосе.
Альтамонт шагнул вперед, чтобы броситься на помощь к Гаттерасу, но вдруг остановился, видимо, он боролся с собой.
— Нет! — воскликнул он. — Это было бы подло!..
И вместе с доктором бросился на поле битвы.
Его колебание не продолжалось и секунды. Но если доктор был свидетелем борьбы, происходившей в душе американца, то Гаттерас догадался об этом, и он скорее дал бы себя растерзать, чем стал бы просить своего соперника о помощи. Но у него не было времени рассуждать — Альтамонт уже подбежал к капитану.
Опрокинутый на землю Гаттерас старался ножом отразить удары, которые наносили ему быки рогами и копытами, но такая борьба не могла долго продолжаться.
Быки неминуемо растерзали бы Гаттераса, как вдруг раздались два выстрела, и пули просвистели над головой капитана.
— Мужайтесь! — крикнул Альтамонт и, бросив разряженное ружье, кинулся на взбешенных быков.
Один из них, которому пуля угодила в сердце, упал, точно пораженный молнией, другой в ярости готов был распороть живот злополучному Гаттерасу, но в этот миг Альтамонт одной рукою вонзил снеговой нож в открытую пасть быка, а другой раскроил ему череп страшным ударом топора.
У быка подкосились ноги, и он грохнулся наземь.