Страница 27 из 98
— Ах, доктор, настроение экипажа за это время вновь изменилось: вы же видите, что помощники уже начинают мне возражать. Поступили они на бриг только потому, что им были предложены очень выгодные условия. Но это имеет свою дурную сторону, так как они стремятся поскорей вернуться на родину. Мое предприятие, доктор, не встречает сочувствия, и если я потерплю неудачу, то не по вине матросов, с которыми всегда можно совладать, а по недостатку доброй воли у помощников… Но они дорого за это заплатят!
— Вы преувеличиваете, Гаттерас.
— Ничуть не преувеличиваю! Может быть, вы думаете, что экипаж недоволен препятствиями, которые я встречаю на своем пути? Напротив! Они надеются, что это заставит меня отказаться от моих намерений. Они не ропщут и не будут роптать до тех пор, пока «Форвард» движется на юг. Безумцы! Они воображают, будто приближаются к Англии! Но если только мне удастся подняться к северу, вы увидите, что настроение их переменится. Но клянусь вам, что никто в мире не заставит меня отступить от раз принятого решения! Дайте мне малейший проход, щель, в которую мог бы протиснуться бриг, и хотя бы при этом он потерял часть своей медной обшивки, — я все преодолею!
Желание капитана до некоторой степени исполнилось. Согласно предсказаниям доктора, вечером наступила внезапная перемена: под влиянием ветра, течений и температуры ледяные поля разошлись, и «Форвард» смело помчался вперед, рассекая своим стальным форштевнем плавающие льдины. Шел он всю ночь и во вторник к шести часам утра выбрался из пролива Белло.
Но каково же было бешенство Гаттераса, когда он увидел, что дорога на север преграждена! Однако у него хватило силы воли, чтобы сдержать овладевшее им отчаяние, и, делая вид, что предпочитает единственный открывшийся путь остальным путям, он вошел в пролив Франклина. Подняться проливом Пила было невозможно, и Гаттерас решил обогнуть остров Принца Уэльского и затем войти в пролив Мак-Клинтока. Но он прекрасно знал, что Шандона и Уолла не обманешь, ибо они понимали создавшееся положение вещей.
6 июня не произошло ничего особенного; небо заволакивали снеговые тучи, и казалось, предвещания солнечных колец начинали сбываться.
В течение тридцати шести часов «Форвард» шел вдоль извилистых берегов Бутии, но ему так и не удалось приблизиться к острову Принца Уэльского. Гаттерас усиливал пары и беспощадно жег уголь, надеясь пополнить запасы топлива на острове Бичи. В четверг дошли до конца пролива Франклина и опять увидели, что дорога на север преграждена.
Отчаяние овладело капитаном. Он не мог вернуться назад, льды заставляли его идти вперед, а между тем дорога за ним беспрестанно закрывалась, точно свободного моря никогда не существовало там, где час назад прошел бриг.
Таким образом, «Форварду» не только не удавалось подняться к северу, но он не мог остановиться ни на минуту из опасения быть затертым льдами. Он бежал перед льдами, как корабль бежит перед бурей.
В пятницу 8 июня бриг находился близ берегов Бутии, у входа в пролив Джемса Росса, которого во что бы то ни стало следовало избегать, так как он ведет прямо к американскому материку.
Произведенное в полдень наблюдение показало 70°5′17″ широты и 96°46′45″ долготы. Узнав эти данные, доктор нанес их на карту и убедился, что бриг достиг магнитного полюса, того места, где, по определению Джемса Росса, племянника сэра Джона, находится эта замечательная точка земного шара.
Берега были плоские, и только в расстоянии мили от моря почва приподнималась футов на шестьдесят.
Так как котел «Форварда» нуждался в промывке, то капитан велел забросить якорь на ледяное поле и позволил доктору отправиться на берег в сопровождении боцмана. А сам Гаттерас, равнодушный ко всему, что не имело непосредственного отношения к его намерениям, заперся у себя в каюте и молча пожирал глазами карту полярных стран.
Доктор и его спутник легко добрались до берега. Клоубонни захватил компас, собираясь производить опыты и проверить изыскания Джемса Росса. Он без труда нашел сложенный из обломков известняка тур. Подбежав к туру, он увидел сквозь отверстие оловянный ящик, заключавший в себе протокол сделанного Джемсом Россом открытия. Казалось, за истекшие тридцать лет ни одно живое существо не побывало на этих безотрадных берегах.
В этом месте магнитная стрелка, надлежащим образом подвешенная, тотчас же под действием земного магнетизма приняла почти вертикальное положение. Следовательно, источник притяжения находился на очень близком расстоянии, а может быть, и непосредственно под стрелкой.
Доктор тщательно произвел опыт.
Если Джемс Росс вследствие несовершенства своих инструментов определил наклон стрелки в 89°59′, то это лишь потому, что истинный магнитный полюс находился на расстоянии одной дуговой минуты от этого места. Доктор был счастливее Росса и, к своему крайнему удовлетворению, нашел неподалеку место, на котором стрелка наклонилась ровно на 90°.
— Итак, именно в этом месте находится магнитный полюс Земли! — воскликнул он, топая ногой о землю.
— Именно здесь? — переспросил Джонсон.
— Да, здесь, друг мой!
— В таком случае, — продолжал Джонсон, — надо отбросить предположение о существовании магнитной горы или магнитных масс.
— Все это, дорогой Джонсон, — улыбаясь, ответил доктор, — выдумки невежественных людей. Как видите, тут нет никакой горы, притягивающей к себе корабли, вырывающей у них все железные части, якорь за якорем, гвоздь за гвоздем и так далее. Вашим башмакам угрожает не большая опасность, чем в любом другом пункте земного шара.
— Но как же тогда объяснить тот факт, что…
— Его и не пытаются объяснить, для этого мы еще недостаточно осведомлены. Но что здесь, именно в этом месте, находится магнитный полюс — это факт несомненный, неопровержимый, установленный с математической точностью!
— Ах, мистер Клоубонни! Как счастлив был бы капитан, если бы мог сказать то же самое о Северном полюсе!
— И он скажет это со временем, Джонсон, он скажет это.
— Дай-то бог! — ответил Джонсон.
Доктор и его спутник поставили тур на том месте, где был точно определен магнитный полюс. Но с брига подали сигнал о возвращении, и к пяти часам вечера они были уже на «Форварде».
17. ГИБЕЛЬ ЭКСПЕДИЦИИ ДЖОНА ФРАНКЛИНА
«Форвард» пересек по прямой линии пролив Джона Росса, это ему удалось не без труда, — пришлось пустить в ход пилы и подрывные заряды. Экипаж выбивался из сил. К счастью, температура была сносная, на тридцать градусов выше той, какую застал здесь Джемс Росс в это же время года. Термометр показывал 34°F (+1°C).
В субботу бриг обогнул мыс Феликса на северной оконечности Земли Короля Вильяма, небольшого островка среди полярных морей.
Экипаж находился под тяжелым впечатлением. С любопытством и не без грусти смотрел он на остров, берега которого огибал «Форвард».
И в самом деле, бриг проходил мимо Земли Короля Вильяма, где разыгралась ужаснейшая драма новейших Времен: где-то там в нескольких милях к западу погибли «Эребус» и «Террор».
Матросы «Форварда» знали о поисках адмирала Франклина и о их результатах, но подробности катастрофы не были известны экипажу. Клоубонни следил по карте за путем брига, когда к нему подошли Бэлл, Болтон и Симпсон и начали его расспрашивать. Вскоре к ним присоединились остальные товарищи, подстрекаемые любопытством. Между тем бриг несся с огромной быстротой, и берег с его мысами и заливами, точно гигантская панорама, развертывался перед ними.
Гаттерас быстрыми шагами расхаживал по юту. Усевшись на палубе, доктор вскоре был окружен толпой матросов. Понимая их интерес и значение рассказа при создавшихся обстоятельствах, доктор продолжал беседу, которую вел с Джонсоном.