Страница 17 из 98
Насколько хватало глаз, море всюду было сковано льдом.
— Ну, как тут пройти? — спросил доктор.
— Не знаю, — ответил Шандон, — но хотя бы пришлось порохом взрывать эти горы, мы все-таки пройдем! Я ни за что не допущу, чтобы нас затерло здесь до будущего лета.
— Как это случилось с бригом «Фокс» примерно в этих местах. Да, — прибавил доктор, — мы пройдем с помощью некоторой доли… философии. Философия, как вы сами убедитесь, стоит всех машин в мире!
— Надо сказать, — заметил Шандон, — что этот год начинается для нас не очень-то благополучно.
— Что и говорить. К тому же я замечаю, Шандон, что Баффинов залив принимает тот же вид, в каком он был до тысяча восемьсот семнадцатого года.
— Значит, вы думаете, доктор, что вид этого залива по временам меняется?
— Так оно и есть, дорогой Шандон. По временам здесь происходят значительные перемещения льдов, и ученые даже не пытаются объяснить это явление. Так, до тысяча восемьсот семнадцатого года Баффинов залив был постоянно загроможден льдами, но вдруг какой-то ужасный катаклизм отбросил айсберги в океан, причем большая их часть села на мель у берегов Ньюфаундленда. С тех пор Баффинов залив почти освободился от льдов и сделался местом встречи многочисленных китобоев.
— Так выходит, — сказал Шандон, — что с того времени стало легче путешествовать на север?
— Куда легче. Однако замечено, что вот уже несколько лет, как залив стал опять замерзать и угрожает сделаться надолго недоступным для мореплавателей. Поэтому мы должны как можно дальше продвинуться вперед. Правда, мы несколько напоминаем людей, которые идут по неведомым проходам и за которыми то и дело закрываются двери.
— Может быть, вы мне посоветуете вернуться назад? — спросил Шандон, пристально глядя доктору в глаза.
— Я не привык пятиться назад, и если бы даже нам не суждено было вернуться, — я все-таки скажу: надо идти вперед! Только необходимо действовать осмотрительно, помня, как дорого может нам стоить каждая оплошность.
— А вы, Гарри, что скажете? — спросил Шандон матроса.
— Я пошел бы вперед, начальник! Я того же мнения, что и доктор. Впрочем, действуйте, как вам будет угодно. Приказывайте, мы будем повиноваться.
— Не все так говорят, Гарри, — продолжал Шандон, — не все обнаруживают желание повиноваться. А что, если экипаж откажется исполнять мои приказания?
— Я высказал свое мнение, — холодно ответил Гарри, — потому что вы меня спросили. Вы можете со мной и не считаться.
Шандон ничего не ответил. Он внимательно осмотрел горизонт, и затем все трое спустились с горы.
11. «ЧЕРТОВ ПАЛЕЦ»
В отсутствие Шандона экипаж был занят работами, имевшими целью предохранить бриг от давления ледяных масс. Это трудное дело было поручено Пэну, Клифтону, Болтону, Грипперу и Симпсону; кочегар и оба механика помогали своим товарищам; когда машина не требовала их присутствия, они становились простыми матросами и должны были участвовать во всех работах.
Но повиновались матросы не без ропота.
— Осточертело мне все это, — ворчал Пэн. — Если через три дня лед не тронется, то, клянусь богом, я сложу руки!
— Сложишь руки? — переспросил его Гриппер. — Уж лучше работать ими хорошенько, чтобы поскорей вернуться назад. Уж не думаешь ли ты, что кому-нибудь охота зимовать здесь до следующего лета?
— Да, скверная была бы зимовка, — ответил Пловер, — ведь бриг не защищен ни с одной стороны.
— Да и кто знает, — заметил Брентон, — очистится ли весной море ото льдов.
— Речь идет не о весне, — возразил Пэн. — Нынче четверг, и если в воскресенье утром море не очистится, мы двинемся на юг.
— Вот это дело! — воскликнул Клифтон.
— Идет? — спросил Пэн.
— Идет! — ответили товарищи.
— Правильно, — сказал Уорен. — Если уж надо убиваться и тянуть бриг, то, по мне, лучше вести его назад.
— Посмотрим, что будет в воскресенье, — сказал Уолстен.
— Пусть только мне прикажут, — заметил Брентон, — я живо пущу машину.
— И без тебя пустим, — ответил Клифтон.
— А если кому-нибудь из начальства вздумается здесь зимовать, — что ж, вольному воля, — сказал Пэн. — Пусть себе остается, он сложит ледяной дом и заживет там, как настоящий эскимос.
— Ну, это не годится, Пэн, — возразил Брентон. — Никого нельзя оставлять, понимаете вы или нет? Да, мне думается, Шандон и так согласится; видать, ему не по себе, и если с ним потолковать по душе…
— Ну, это еще вилами писано, — возразил Пловер. — Шандон — человек крутой и упрямый. Пощупать его не мешает, да только осторожно.
— Подумать только, — вздохнул Болтон, — через месяц мы можем быть уже в Ливерпуле! Мы живо перемахнем через южную границу льдов. В начале июня Девисов пролив бывает свободен, и уж мы сумеем добраться до Атлантического океана.
— К тому же, — добавил осторожный Клифтон, — если мы вернемся с Шандоном, он возьмет на себя ответственность за все, мы получим свои деньги, да еще и наградные. А если воротимся без него, — кто знает, как еще повернется дело.
— Умные речи приятно и слушать, — сказал Пловер. — Этот дьявол Клифтон рассуждает, как все равно ученый. Не годится нам ссориться с господами из адмиралтейства, никого не будем здесь оставлять, — так будет надежнее.
— А что, если начальство не пожелает идти назад? — коварно спросил Пэн, который то и дело подзуживал товарищей.
Вопрос был поставлен ребром, но матросы уклонились от прямого ответа.
— Об этом потолкуем в свое время, — пробормотал Болтон. — Только бы нам залучить Ричарда Шандона, а это, думается мне, не так уж трудно.
— А все-таки кое-кого я оставлю здесь, — сказал Пэн, добавив скверное ругательство, — хотя бы он отгрыз мне руку.
— Это собаку?
— Да, собаку: я живо сведу с нею счеты!
— Вот это дело! — заметил Клифтон, возвращаясь к своей излюбленной теме. — Ведь эта проклятая тварь всему виной.
— Она околдовала нас, — заявил Пловер.
— Затащила в эти проклятые места! — сказал Гриппер.
— И нагромоздила у нас на пути такую прорву льдов, какой еще никогда не видывали здесь в эту пору, — прибавил Уолстен.
— А на меня напустила глазную болезнь, — пожаловался Брентон.
— И отменила выдачу джина и водки, — заметил Пэн.
— Она всему виной! — воскликнули в один голос возмущенные матросы.
— И вдобавок ко всему она же и капитан! — ввернул Клифтон.
— Так погоди же ты, окаянный капитан! — крикнул Пэн в приступе злобы. — Тебе хотелось побывать здесь, ну, так ты и останешься здесь!
— Но как бы его изловить? — спросил Пловер.
— Теперь самое подходящее время, — ответил Клифтон. — Шандона нет на бриге; второй помощник дрыхнет у себя в каюте; туман такой, что хоть глаз выколи, и Джонсон нипочем нас не заметит…
— А где собака? — спросил Пэн.
— Спит в трюме около угольной ямы, — ответил Клифтон, — и если кому вздумается…
— Это уж мое дело! — яростно крикнул Пэн.
— Берегись, Пэн! Ей ничего не стоит перекусить железный брусок.
— Пусть она только пошевельнется, — я мигом распорю ей брюхо, — погрозился Пэн, вытаскивая нож.
И он бросился к выходу, а за ним Уорен, захотевший помочь товарищу в этом предприятии.
Вскоре матросы вернулись, неся на руках собаку, у которой крепко были связаны веревкой лапы и морда. Пэн и Уорен набросились на нее, когда она спала, и несчастное животное не могло от них увернуться.
— Ура! Молодчина, Пэн! — крикнул Пловер.
— А теперь что ты будешь с ней делать? — спросил Клифтон.
— Утоплю. Посмотрим, вернется ли она назад… — со свирепой усмешкой сказал Пэн.
В двухстах шагах от брига находилась отдушина тюленя, круглое отверстие, которое он прогрызает зубами, находясь под водой. Сквозь это отверстие тюлень выходит на лед подышать воздухом; он не дает отдушине замерзнуть, ибо у него так устроены челюсти, что он снаружи не может прогрызть отверстие, чтобы в случае опасности скрыться от врагов.