Страница 54 из 63
— Как же вы довезете их до станции? — спросил инженер.
— Право, не знаю, — ответил Матьяс Ван-Гит, — Придумываю… соображаю… колеблюсь… Однако час отъезда пробил, и 20 сентября, то есть через восемнадцать дней, я должен представить в Бомбей заказанных зверей…
— Через восемнадцать дней, — ответил Банкс, — но вы не можете терять ни одного часа!
— Знаю, — господин инженер. — Поэтому у меня остается только одно средство, одно!..
— Какое?
— Обратиться к полковнику, хотя я не желаю его беспокоить, с просьбой весьма нескромной… конечно.
— Говорите, мистер Ван-Гит, — сказал полковник Мунро. — И если я могу оказать вам услугу, поверьте, что сделаю это с удовольствием.
Матьяс Ван-Гит поклонился, поднес правую руку к губам, верхняя часть его тела слегка зашевелилась, и вся поза выражала чувство человека, осыпанного неожиданными милостями.
Потом поставщик спросил, нельзя ли ему прицепить свои клетки к хвосту нашего поезда и довезти их до Этаваха, самой близкой станции железной дороги от Дели до Аллахабада.
Этот переезд не превышал трехсот пятидесяти километров по довольно удобной дороге.
— Можно исполнить желание Матьяса Ван-Гита? — спросил полковник инженера.
— Не вижу никакого затруднения, — ответил Банкс. — И стальной гигант даже не приметит этого прибавления к тяжести.
— Согласен, мистер Ван-Гит, — сказал Мунро. — Мы довезем ваш зверинец до Этаваха. Соседи должны помогать друг другу даже в Гималайских горах.
— Полковник, — сказал Матьяс Ван-Гит — я знал вашу доброту и, говоря откровенно, немножко рассчитывал, что ваша обязательность выведет меня из затруднения…
— Вы были правы, — ответил полковник Мунро.
Решив все таким образом, Матьяс Ван-Гит приготовился вернуться в крааль, чтобы отпустить часть прислуги, которая теперь сделалась ненужной. Он хотел оставить только четырех чикарей, необходимых для того, чтобы смотреть за клетками.
— Итак, до завтра, — сказал полковник Мунро.
— До завтра, господа, — ответил Матьяс Ван-Гит. — Я буду ждать в краале прибытия вашего стального гиганта!
Поставщик, очень довольный своим посещением, удалился, как актер, уходящий за кулисы по всем правилам современной комедии.
Калагани, пристально рассматривавший полковника Мунро, путешествие которого на непальскую границу сильно озабочивало его, пошел за поставщиком.
Наши последние приготовления закончились. Все было поставлено на место. От санитарной станции парового дома не осталось ничего. Две подвижные колесницы ждали только нашего стального гиганта. Слон сперва должен был отвезти их в равнину, потом отправиться в крааль за клетками и привезти их к поезду. Потом он поедет прямо по Рохилькендской дороге.
На другой день, 3 сентября, в семь часов утра, стальной гигант был готов исполнять обязанность, которую так добросовестно исполнял до сих пор. Но в ту минуту случилось происшествие весьма неожиданное и изумившее всех.
Печь, находившаяся в недрах зверя, была наполнена топливом. Калуф, который только что затопил ее, вздумал отворить дымовой ящик, к бокам которого припаяны трубы, через которые выходит пар, чтобы посмотреть, хорошо ли тянет.
Но только он раскрыл дверцы этой трубы, как поспешно отступил, и каких-то двадцать ремней вылетело из трубы с шумным свистом.
Банкс, Сторр и я смотрели друг на друга, не угадывая причины этого странного явления.
— Э! Калуф, что это? — спросил Банкс.
— Змеи, сэр! — вскричал кочегар. Действительно, эти ремни были змеи, поселившиеся в трубах котла, чтобы лучше соснуть. Первое пламя в печи коснулось их. Некоторые, уже обожженные, упали наземь, и если бы Калуф не раскрыл трубы, они изжарились бы в одно мгновение.
— Как! — вскричал прибежавший капитан Год. — В недрах нашего стального гиганта гнездо змей?
— Да, и даже самых опасных, змей-бичей, гулаби, черных кобр, очковых, принадлежащих к самым ядовитым.
И в то же время великолепный тигровый питон из семейства боа высовывал свою острую голову из верхнего отверстия трубы, то есть из хобота слона, изгибавшегося среди первых клубов пара.
Змеи, выползшие живыми из труб, быстро и проворно уползли в хворост, так что мы не имели времени уничтожить их.
Но питон не мог улепетнуть так скоро из стального цилиндра. Капитан Год поспешил за своим карабином и пулей раздробил змее голову.
Гуми влез на стального гиганта, поднялся до верхнего отверстия хобота и с помощью Калуфа и Сторра успел вытащить оттуда громадное пресмыкающееся.
Ничего не могло быть великолепнее этого пресмыкающегося с голубоватозеленой кожей, украшенной правильными кольцами и как будто вырезанной из шкуры тигра. Длиной змея была не менее пяти метров, а толщина равнялась толщине руки.
Это был великолепный образец индийских змей, и он с выгодой красовался бы в зверинце Матьяса Ван-Гита. Однако я должен признаться, что капитан Год не внес ее в свой список.
По совершении казни Калуф закрыл трубу, тяга восстановилась, огонь разгорелся сильнее, и котел скоро зашипел. Через три четверти часа манометр показывал достаточное давление пара. Оставалось только ехать.
Колесницы были запряжены, а стальной гигант поставлен во главе поезда.
Последний взгляд был брошен на восхитительную панораму, раскинутую к югу, последний взгляд на дивную цепь, профиль которой высился к небесам на севере, последний взгляд на Давалагари, вершина которого возвышалась над всей территорией Северной Индии, и свисток возвестил отъезд.
Спуск по извилистой дороге совершился без затруднений. Автоматический нажим удерживал колеса на слишком крутых местах. Час спустя наш поезд остановился у нижней границы Тарриани, на рубеже равнины.
Стального гиганта тогда отпрягли, и под управлением Банкса, машиниста и кочегара он медленно отправился по одной из широких дорог леса.
Два часа спустя слон затрубил и вышел из густой чащи, таща за собой шесть клеток зверинца.
Приехав, Матьяс Ван-Гит снова поблагодарил полковника Мунро. Клетки с повозкой, назначенной для жилья поставщика, были прицеплены к нашему поезду, состоявшему из восьми вагонов.
Новый сигнал Банкса, новый свисток — и стальной гигант тронулся, величественно направляясь по великолепной дороге, спускавшейся к югу. Паровой дом и клетки Матьяса Ван-Гита с хищными зверями были для него не тяжелее простой повозки, употребляемой для перевозки вещей.
— Что вы думаете об этом, господин поставщик? — спросил капитан Год.
— Я думаю, капитан, — ответил не без некоторого основания Матьяс Ван-Гит, — что если бы этот слон состоял из плоти и костей, он был бы еще удивительнее!
Дорога была не та, по которой мы приехали в Гималаи. Она шла к юго-западу к Филибиту, маленькому городку, находившемуся за полтораста километров от места нашего отъезда.
Переезд совершился спокойно, с умеренной скоростью, без неприятностей, без препятствий.
Матьяс Ван-Гит ежедневно обедал за столом в паровом доме, где его великолепный аппетит всегда делал честь кухне месье Паразара.
Для кладовой скоро потребовались услуги обычных поставщиков, и капитан Год, совершенно выздоровевший, — выстрел в питона доказывал это — взялся опять за охотничье ружье.
Притом, кроме нас, приходилось кормить и обитателей зверинца. Эта забота была предоставлена чикарям.
Эти искусные индусы под руководством Калагани, который сам был очень ловкий стрелок, не давали оскудеть запасу мяса бизонов и сайгаков. Калагани был человек совсем особенный. Хотя он был малообщителен, полковник Мунро обращался с ним очень дружелюбно, будучи не из таких людей, которые забывают оказанную услугу.
Десятого сентября поезд обогнул Филибит, не останавливаясь там, но он не мог уклониться от толпы индусов, которые пришли осмотреть его.
Решительно звери Матьяса Ван-Гита, как ни были замечательны, не могли выдержать никакого сравнения со стальным гигантом. На них даже не смотрели сквозь решетки их клеток, и весь восторг обращался к механическому слону.