Страница 40 из 60
И действительно, на расстоянии четырех верст вырисовывались несколько отдельных деревьев.
Это были первые деревья оазиса, и, взяв коней в галоп, взвод в состоянии был бы быстро добраться до опушки леса. Но невозможно было требовать подобного усилия от коней, и даже сам Ва-Делаван, невзирая на свою редкую выносливость, в настоящем случае, скорее, заслуживал бы клички Ва-Деларьер note 4 так тяжело переступал он ногами.
Было почти одиннадцать часов утра, когда отряд вступил на опушку оазиса.
Странным казалось, что маленький отряд не был замечен издали на этой равнине ни смотрителем, ни кем-то из его людей, ожидавшими прибывших в Гизебе, как уверял Мезаки. Лейтенант обратил на это внимание, и араб, в свою очередь выражая удивление, отвечал:
— Неужели они ушли отсюда?
— Зачем бы они это сделали? — спросил офицер.
— Не могу понять, — сказал Мезаки. — Вчера еще они были здесь. Быть может, они отошли вглубь оазиса, опасаясь грозы! Во всяком случае, я сумею отыскать их.
— Пока что, лейтенант, — сказал старший вахмистр, — следовало бы людям дать отдохнуть.
На сто шагов далее от места остановки виднелась полянка, окруженная высокими пальмами, где можно было отдохнуть коням. Воды же было достаточно в уэде, протекавшем по одной стороне полянки, откуда, поток, направляясь к северо-востоку, огибал оазис. Устроив прежде всего коней, люди решили сами подкрепиться.
Между тем Мезаки, поднимаясь по правому берегу уэда, отошел на несколько сот шагов в сопровождении старшего вахмистра, перед которым бежала собака. Араб заверял, что артель Пуантара расположилась в ожидании его возвращения в окрестностях.
— И ты именно здесь расстался с ними?
— Именно здесь, — отвечал Мезаки. — Мы провели в Гизебе несколько дней. Может быть, они были вынуждены вернуться в Зерибет?
— Тысяча чертей! — вскричал Николь. — Не хватало, чтобы нам пришлось вернуться туда!
— Нет, — отвечал Мезаки, — я надеюсь, что Пуантар недалеко.
— Во всяком случае, — сказал старший вахмистр, — вернемся к привалу. Лейтенант будет беспокоиться, если нас долго не будет! Да и поесть необходимо. Оазис осмотрим после, и если артель еще здесь, мы сумеем найти ее.
Обращаясь затем к собаке, он спросил:
— Ты ничего не чуешь, Куп-а-Кер?
Животное насторожилось на слова хозяина, повторявшего:
— Ищи!.. Ищи!..
Но пес ограничивался одними лишь прыжками, и ничто не указывало, чтобы он напал на какой-нибудь след. Затем пасть его широко раскрылась в продолжительном зевке, в значении которого не могло быть ни малейшего сомнения у старшего вахмистра.
— Да, понимаю, — сказал он, — ты умираешь от голода и охотно съел бы кусочек, как и я! Желудок у меня — в пятках, и кончится тем, что я буду ходить по нему! Удивляюсь, однако, что Куп-а-Кер не напал на следы Пуантара и его людей, если они стояли здесь.
Спускаясь по берегу уэда, араб и вахмистр возвратились к месту привала. По сообщении лейтенанту Вильетту обо всем, что удалось узнать, последний выразил не меньшее удивление, чем Николь.
— Однако, — сказал он, обращаясь к Мезаки, — уверен ли ты в том, что не ошибаешься?
— Вполне уверен. Я придерживался той же дороги от называемого вами триста сорок седьмого километра — сюда.
— Так здесь именно оазис Гизеб?
— Да, именно здесь, — утверждал араб, — придерживаясь все время уэда, который течет в Мельрире, я никоим образом не мог заблудиться.
— Тогда где же Пуантар и его артель?
— Верно, в другой части леса. Не могу представить себе, чтобы они возвратились обратно в Зерибет.
— Через час мы обследуем оазис, — решил лейтенант Вильетт.
Расположившись несколько в стороне на берегу уэда, выбрав из ручного мешка принесенные с собой съестные припасы, Мезаки приступил к еде.
Устроившись у подножия финиковой пальмы, лейтенант и старший вахмистр вместе пополдничали, а собака ловила куски, бросаемые ей хозяином.
— Странно, однако, — повторял Николь, — что мы не повстречались до сего времени ни с кем, а также не напали на следы расположения лагеря!
— А Куп-а-Кер ничего не учуял? — спросил офицер.
— Ничего!
— Как вы полагаете, Николь, — продолжал лейтенант, глядя в сторону араба, — не подозрителен ли этот Мезаки?
— Как вам сказать, лейтенант? Нам известно лишь с его слов, откуда он пришел и кто он такой. Тотчас же по появлении его, по первому впечатлению у меня мелькнуло подозрение, и я его не скрывал. До настоящего времени, однако, я ничего не заметил подозрительного. Впрочем, ради чего стал бы он обманывать нас? Для чего бы привел он нас сюда, в Гизеб, если смотритель Пуантар и его люди никогда не были здесь? Правда, никогда нельзя быть уверенным в этих дьявольских арабах. Наконец, ведь он сам своей волей пришел к нам, тотчас же по прибытии нашему в Голеа. Неудивительно, что он признал инженера, раз встречался с ним ранее. Все это позволяет верить ему, что он состоял на службе общества.
Лейтенант Вильетт не мешал Николю излагать все эти доводы, в сущности не расходившиеся с вероятностью. И тем не менее все-таки было странно, что оазис был найден совершенно безлюдным, тогда как, по утверждению араба, в нем собралось большое число рабочих. Каким образом это можно было объяснить, если Пуантар с частью артели находился здесь еще накануне, поджидая возвращения Мезаки? Как могло случиться, что он не вышел навстречу спахисам, приближение которых должен был заметить еще издали? И если он отошел в глубь леса, то, несомненно, был к тому вынужден; но кем и чем именно? Возможно ли было предполагать, что он направился в Зерибет? И в случае, если это так, следовало ли лейтенанту двинуться вперед в этом направлении? Скорее всего, ему надлежало тотчас же по выяснении отсутствия Пуантара и его артели поспешить с возвращением и присоединиться к инженеру и капитану Ардигану. Он решил без всяких колебаний, независимо от исхода его поездки в Гизеб, что ему следовало вечером того же дня вернуться в лагерь.
Было половина второго, когда лейтенант Вильетт поднялся с места, отдохнувший и подкрепившийся. Оглядев небо, теперь значительно гуще покрытое облаками, он обратился к арабу.
Note4
Va-de-l'arrie — иди назад (франц.)