Страница 22 из 100
Пассажиры лодки узнали миссис Брэникен, и все, будучи предупреждены Уильямом Эндру о предполагаемом испытании, переживали большое волнение. Неужели им предстояло быть очевидцами сцены воскресения, да притом — не тела, а души?
Само собой разумеется, заблаговременно были приняты все меры, чтобы помешать всякой попытке Долли кинуться в море в момент острого припадка умоисступления.
Прошли уже с полмили, а Долли не взглянула еще ни разу на поверхность воды. По-прежнему глаза ее были направлены к стрелке Лома.
Но вот она увидела торговое судно, появившееся у входного бакена и направлявшееся к месту своей стоянки в Карантинной гавани. Лицо ее преобразилось. Она приподнялась с места и следила за движением судна.
Это не был «Франклин», и она не приняла это судно за него. Покачав головой, она сказала:
— Джон!.. Мой Джон!.. И ты вскоре вернешься… И я буду здесь, встречу тебя!..
Тут ее глаза окинули поверхность воды: казалось, она устремляла взгляд их в глубь этой бухты, которую узнала. Испустив раздирающий сердце крик и обращаясь к Уильяму Эндру, она воскликнулд:
— Эндру… Вы ли это? А он, мой маленький Уайт, ребенок мой, моя крошка. Там… там… припоминаю!.. Припоминаю все!..
И, выкрикнув эти слова, она упала как подкошенная, обливаясь слезами.
Глава восьмая. ЗАТРУДНИТЕЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
Возвращение рассудка к миссис Брэникен было настоящим воскресением из мертвых.
Возможно ли было, следовало ли надеяться, что благополучно пережитый ею кризис, при котором можно было опасаться, что она не вынесет потрясения, действительно был окончательным? Не следовало ли опасаться возвращения тяжкого недуга, когда ей станет известно об отсутствии всяких вестей о «Франклине» в продолжение уже четырех лет, о том, что его окончательно считают погибшим со всем свете, и что, следовательно, и для нее исчезла всякая надежда когда-либо свидеться с капитаном Джоном.
Совершенно разбитая от только что перенесенного потрясения, Долли была доставлена обратно в Проспект-Хауз. Уильям Эндру и доктор Бром лей не покидали ее, и она передана была ими внимательному и заботливому уходу женской прислуги.
Перенесенное только что потрясение оказалось, однако, настолько сильным, что вызвало непосредственно за собой сильную нервную горячку. Хотя возвращение умственных способностей к Долли было несомненно, тем не менее продолжавшийся несколько дней подряд бред весьма тревожил врачей. Очевидно, необходимо было усилить меры предосторожности при сообщении ей, когда наступит время, о всей тяжести испытаний, назначенных ей Провидением!
На последовавший вскоре вопрос Долли о продолжительности ее болезни доктор ответил, заранее будучи готов к этому, что она болела в продолжение двух месяцев.
«Двух месяцев… только!» — тихо повторила она про себя.
Ей казалось, что она пережила целую вечность.
— Только два месяца! Значит, Джон не мог еще вернуться! Известно ли ему, что наш несчастный ребенок…
— Эндру писал ему, — отвечал доктор Бромлей, не задумываясь.
— Получались ли вести о «Франклине»?
Последовал ответ, что капитан Джон написал, вероятно из Сингапура, но письма его еще не получены. Судя же по сообщениям, появлявшимся в морских бюллетенях, можно было надеяться, что «Франклин» прибудет в непродолжительном времени в Индию, о чем и ожидались со дня на день телеграфные извещения.
На вопрос Долли о причинах отсутствия Джейн Боркер врач сказал ей, что мистер и миссис Боркер отправились путешествовать и время их возвращения неизвестно. Уильям Эндру взял на себя тяжелую обязанность — сообщить миссис Брэникен о катастрофе с «Франклином».
Решено было по общему соглашению отсрочить сообщение об этом новом для нее тяжелом испытании до того времени, когда психическое состояние ее настолько укрепится, что можно будет не опасаться вновь гибельных последствий для ее рассудка. Признано было вместе с тем необходимым постепенно подготовлять ее к печальной истине с тем, чтобы она оказалась в состоянии прийти постепенно и непосредственно без посторонних указаний к заключению, что никто из состава экипажа не мог спастись при крушении судна.
Отложено было равным образом сообщение о наследстве, перешедшем ей вследствие смерти Эдуарда Стартера, ибо было признано, что не существовало никаких побудительных причин спешить с этим сообщением, раз Долли лишена возможности разделить богатство со своим мужем. Воспрещено было всякое общение миссис Брэникен с внешним миром в продолжение двух недель, и только доктор и Уильям Эндру навещали ее. Очень сильное вначале лихорадочное состояние постепенно спадало и должно было вскоре совершенно прекратиться. Доктор прописал больной полное молчание как ввиду возможного ухудшения состояния ее здоровья, так и для того, чтобы избежать необходимости отвечать ей на слишком определенные и затруднительные вопросы. Более всего, однако, избегали всяких намеков на прошлое, которые могли бы навести ее на догадки о времени, действительно истекшем со дня гибели ее ребенка и отъезда капитана Джона. Необходимо было, чтобы текущий 1879 год казался для нее в продолжение еще некоторого времени 1875 годом.
Впрочем, пока Долли проявляла лишь одно желание, правильнее говоря — большое, весьма естественное нетерпение: получить от Джона письмо. Она рассчитывала, что так как «Франклин» мог уже прибыть в Калькутту, и, наверно, уже прибыл туда, то торговый дом Эндру должен был со дня на день получить об этом телеграмму. А затем вскоре должно было прийти и письмо. Сама же она решила тотчас написать Джону, как только несколько окрепнет.
Увы! Что могло заключаться в этом письме ее — первом адресованном ему после замужества, так как они впервые расстались? О скольких грустных событиях должна она была сообщить ему!
Возвращаясь к прошлому, Долли упрекала себя в гибели ребенка. Она живо припоминала этот злополучный день 31 марта!
Оставь она маленького Уайта в Проспект-Хауз, он бы не погиб! Для чего взяла она его с собой, отправляясь на «Баундари»! Зачем не приняла она предложения капитана Эллиса выждать, пока судно пристанет к набережной Сан-Диего?.. Не произошло бы этого страшного несчастья! Точно так же, зачем, повинуясь безотчетному движению, схватила она ребенка с рук кормилицы в то время, как паровая шлюпка круто повернула в сторону, избегая столкновения? Она упала и выпустила из своих рук, из рук матери, маленького Уайта, тогда как ей следовало, наоборот, повинуясь материнскому инстинкту, еще крепче прижать ребенка к себе.