Страница 12 из 100
Перепуганная донельзя Джейн приподнялась с места. Повинуясь естественному побуждению, миссис Брэникен выхватила маленького Уайта из рук кормилицы и прижала его к своей груди.
— Держи вправо, держи вправо! — громко кричал капитан буксира рулевому паровой лодки, указывая рукой то направление, которого тому следовало держаться. Человек этот не потерял присутствия духа: он круто повернул руль, в надежде отбросить лодку с пути буксира, лишенного уже возможности застопорить свою машину. Повинуясь крутому повороту руля, паровая лодка легла бортом, и, как всегда происходило в подобных случаях, потерявшие равновесие пассажиры устремились в ту же сторону.
Снова раздались крики, но на этот раз крики тревоги, вызванные опасением, что лодка перевернется при подобном крене. В эту минуту стоявшая на ногах, у самого борта лодки миссис Брэникен, потеряв равновесие, была выброшена за борт с ребенком на руках. Шхуна резала в это время нос лодки, и всякая опасность столкновения миновала.
— Долли! Долли! — крикнула Джейн, которую удержал от падения один из пассажиров.
Один из матросов паровой лодки немедленно кинулся в воду спасать миссис Брэникен и ребенка. Поддерживаемая на воде своим платьем, Долли держалась на поверхности, не выпуская из рук ребенка, но силы оставляли ее, и ей грозила неминуемая гибель, опоздай ее спаситель хоть на секунду.
Машина на лодке была тотчас же застопорена, и, казалось, не могло быть сомнения в том, что матросу, сильному и превосходному пловцу, удастся благополучно добраться до лодки с миссис Брэникен. К несчастью, однако, как раз в ту минуту, как ему удалось схватить ее за талию, руки несчастной женщины непроизвольно разжались — и ребенок исчез в волнах…
Когда Долли была доставлена на лодку, она была в глубоком обмороке.
Матрос, человек лет тридцати, по имени Зах Френ, снова кинулся в море, нырнул несколько раз подряд, ища в воде около лодки. Все было тщетно! Он не мог отыскать ребенка, который, вероятно, был отнесен в сторону каким-нибудь нижним течением.
В это время все пассажиры хлопотали возле миссис Брэникен. Донельзя перепуганные Джейн и кормилица пытались привести ее в чувство. Лодка продолжала стоять неподвижно на месте, ожидая наступления того момента, когда Зах Френ потеряет всякую надежду спасти малютку. Наконец Долли начала приходить в себя. Прошептав имя Уайта, она раскрыла глаза, и первый крик ее был:
— Мой ребенок!
Она заметила Заха Френа, в последний раз возвращавшегося из воды в лодку. Уайта не было на его руках!
— Мой ребенок! — снова крикнула Долли. Выпрямившись и оттолкнув от себя окружавших ее, она кинулась к носу лодки.
Пришлось силой удерживать несчастную женщину.
С искаженным от горя лицом и сведенными судорогой руками миссис Брэникен упала на палубу, не подавая признаков жизни.
Через несколько минут лодка причалила к пристани, и Долли перенесли в дом Джейн. Лен Боркер только что вернулся домой. Он тотчас же послал мулатку за доктором.
Благодаря энергичным усилиям врача удалось вернуть сознание миссис Брэникен. Очнувшись, Долли пристально всмотрелась в него и сказала:
— Что такое?.. Что случилось?.. Да!.. Я знаю…
А затем с улыбкой продолжала:
— Это мой Джон!.. Он возвращается!.. Он снова увидится с женой и сыном… Джон, вот он, мой Джон!..
Миссис Брэникен лишилась рассудка…
Глава пятая. ТРИ МЕСЯЦА
Как описать то впечатление, которое произвела в Сан-Диего эта двойная Катастрофа — гибель ребенка и потеря рассудка матери! Известно, какой симпатией пользовалось семейство Брэникен со стороны всех жителей города, и какой живой интерес возбуждал к себе молодой капитан «Франклина». Отъезд его совершился лишь две недели тому назад, а он перестал уже быть отцом. Несчастная жена его лишилась рассудка! К своему возвращению он не найдет в своем осиротелом доме ни улыбок маленького Уайта, ни ласк Долли, неспособной даже узнать его! В день, когда «Франклин» вернется в порт, город не встретит его уже радостными криками «ура»!
Нельзя было, однако, ожидать возвращения Джона Брэникена, чтобы оповестить о постигшем его тяжком горе. Нельзя было допустить, чтобы Уильям Эндру держал молодого капитана в неведении относительно всего происшедшего,
— из опасения хотя бы того, что он мог, благодаря несчастной случайности, узнать от посторонних о страшной катастрофе. Необходимо было немедленно телеграфировать о случившемся одному из корреспондентов торгового дома в Сингапуре.
Однако Уильям Эндру не спешил отправлять такую телеграмму. Быть может, Долли еще не окончательно лишилась разума! Быть может, благодаря тщательному уходу к ней вернется рассудок! Для чего наносить Джону одновременно два столь тяжких удара, уведомляя его и о гибели ребенка, и о безумии жены, если безумие это могло быть устранено в скором времени?
Переговорив с Леном и Джейн Боркер, Уильям Эндру решил повременить до тех пор, пока врачи не вынесут окончательного приговора относительно психического состояния Долли. Разве случаи острого помешательства не оставляют надежд на излечение? Несомненно да! Потому и необходимо подождать несколько дней, а быть может, даже и недель.
Однако все жители города испытывали чувство тяжелого горя. Посетители не переставали справляться в доме на Флит-стрит о состоянии здоровья миссис Брэникен. Производились вместе с тем самые тщательные поиски трупа ребенка в бухте; однако розыски эти не увенчались успехом. Весьма вероятно, что труп отнесен был сначала течением в сторону, а затем отливом в открытое море. Малютке не суждено было даже быть похороненным в могиле, к которой приходила бы его мать молиться, — если бы, конечно, она не лишилась рассудка.
На первых порах доктора смогли установить в помешательстве Долли признаки тихой меланхолии. Не было никаких бурных проявлений психического недуга — проявлений, которые вызывают необходимость помещать больных в особые лечебницы. Таким образом, не было необходимости принимать меры к тому, чтобы уберечь больную и окружающих ее от каких-либо бурных припадков. Долли представляла собой отныне лишь материальную оболочку, покинутую душой, рассудком, из которого изгладилось всякое воспоминание об ужасном несчастье, обрушившемся на нее. Казалось, она ничего более не видела и не слышала.