Страница 6 из 29
— Это первый пароход, который прошел в виду «маяка на краю света»! — воскликнул Фелипе.
— Но не последний, — возразил Васкец.
На следующее утро Фелипе заметил на горизонте большое парусное судно. Легкий юго-восточный ветерок рассеял туман, и в прозрачном воздухе легко было разглядеть находившийся на расстоянии менее десяти миль корабль.
Васкец и Мориц пришли на зов товарища на верхнюю галерею маяка. Корабль виднелся за последними береговыми утесами, правее Эльгорской бухты, между стрелками Диегос и Севераль.
Он шел полным ходом, под всеми парусами, со скоростью двенадцати-тринадцати узлов в час; но так как держал курс прямо на остров, трудно было определить, собирается ли он пройти севернее или южнее острова.
Как настоящие моряки, Васкец, Фелипе и Мориц заинтересовались этим вопросом и поспорили.
Прав оказался Мориц, утверждавший, что корабль вовсе не собирается входить в пролив. В самом деле, подойдя на полторы мили к берегу, он придержался к ветру, чтобы обогнуть стрелку Севераль.
Это было большое трехмачтовое судно, не меньше тысячи восьмисот тонн вместимостью, очень напоминавшее американские быстроходные клиппера.[31]
— Пусть моя зрительная труба превратится в зонтик, если этот пароход вышел не из верфей Новой Англии! — воскликнул Васкец.
— Может быть, он даст нам сигнал? — сказал Мориц.
— Он исполнит только свой долг, — отвечал главный сторож.
Когда клиппер обогнул стрелку Севераль, он действительно подал сигнал. На гафеле[32] выкинули ряд флагов, значение которых Васкец немедленно выяснил, заглянув в книгу, лежавшую в дежурной комнате.
Название корабля было «Монтанк», и шел он из Бостонского порта в Новой Англии, в Соединенных Штатах Америки. Сторожа выкинули в ответ аргентинский флаг и следили за кораблем, пока верхушки его мачт не исчезли за высотами Уэбстера на южном берегу острова.
— Счастливого пути, «Монтанк»! — воскликнул Васкец. — Благополучно миновать тебе мыс Горн!
В последующие дни море оставалось пустынным. Только с восточной стороны горизонта промелькнуло несколько парусов.
Проходившие на расстоянии десяти миль от Острова Штатов корабли, по-видимому, не старались приблизиться к берегу. По мнению Васкеца, это были китобойные суда, вышедшие на ловлю в Антарктику. Сторожа заметили также несколько дельфинов-великанов, которые зашли сюда с более северных широт. Они плыли в Тихий океан и не подходили к стрелке Севераль.
До 20 декабря в книгу, исключая метереологических наблюдений, нечего было заносить. Погода стала переменная, и ветер дул то с норда,[33] то с зюйд-оста.[34] Несколько раз шли сильные дожди с градом, что свидетельствовало об известной насыщенности воздуха электричеством. Можно было ожидать гроз, обычно довольно сильных в это время года.
Утром 21-го Фелипе прохаживался взад и вперед по террасе, покуривая трубку. Вдруг на опушке букового леса показалась голова животного.
Фелипе принес зрительную трубу и стал смотреть. Животное оказалось крупной ланью. Представлялся хороший случай поохотиться.
На крик Фелипе на террасу прибежали Васкец и Мориц.
Посоветовавшись, они решили преследовать лань, мясо которой, в случае удачной охоты, могло послужить хорошим дополнением к имеющимся припасам.
Решено было, что Мориц, вооружившись винтовкой, попытается незаметно обойти лань, а потом погонит ее к бухте, где будет караулить ее Фелипе.
— Будьте только осторожны, братцы, — советовал Васкец. — У лани превосходный слух и обоняние. Если только она почует Морица, то побежит так стремительно, что ни подстрелить, ни обойти ее не удастся. Если это случится, пусть убегает, вы же не увлекайтесь охотой и не уходите далеко от башни. Слышите?
— Понимаем, — отвечал Мориц.
Васкец и Фелипе остались на площадке; посмотрев в зрительную трубу, они убедились, что лань стоит все на том же месте, и сосредоточили все свое внимание на Морице.
Мориц шел к буковому лесу. Под прикрытием деревьев ему должно было удаться дойти незаметно до скал и, вспугнув животное, погнать его по направлению к бухте.
Товарищи следили за Морицем, пока он не скрылся в лесу.
Прошло около получаса. Лань стояла неподвижно. Мориц давно уже должен был выстрелить в нее.
Васкец и Фелипе ждали, что вот-вот грянет выстрел, и животное упадет раненое или пустится со всех ног бежать.
Между тем выстрела все не было слышно, а лань, к величайшему удивлению Васкеца и Фелипе, вместо того, чтобы бежать, растянулась на скалах, как безжизненное тело.
Почти в тот же момент на скале появился Мориц. Он бросился к лани, наклонился над нею, ощупал ее и, поднявшись, махнул товарищам рукой, как бы призывая их на помощь.
— Что-то не ладно, — сказал Васкец. — Пойдем-ка, Фелипе.
Оба поспешно спустились с террасы и направились к буковому лесу.
Бежали они не больше десяти минут.
— Ну, что же лань? — спросил Васкец.
— Вот она! — сказал Мориц, указывая на лежавшее у его ног животное.
— Мертвая? — допрашивал Фелипе.
— Мертвая, — отвечал Мориц.
— От старости, что ли? — спросил Васкец.
— Нет, от ран.
— Так она ранена?
— Да, в бок, пулей.
— Пулей? — повторил Васкец. Действительно, раненая лань дотащилась до этого места и тут издохла.
— Значит, на острове есть охотники?.. — прошептал Васкец и озабоченно оглянулся кругом.
Глава четвертая. ШАЙКА КОНГРА
Если бы Васкец, Фелипе и Мориц побывали на западной окраине Острова Штатов, они увидели бы, что западный берег ничуть не походит на побережье острова между мысом Сан-Хуан и стрелкой Севераль. Береговые утесы в тридцать пять метров вышиной спускались здесь отвесной стеной в воду. Даже в тихую погоду у подножия их яростно бились волны прибоя.
Перед этими бесплодными береговыми утесами, в расщелинах, скважинах и трещинах которых ютились мириады морских птиц, тянулись гряды рифов. Некоторые из этих подводных камней имели до двух миль в ширину, как это видно было во время отлива. Между этими банками[35] проходили узкие извилистые каналы, доступные разве лишь для мелких судов. На высоком песчаном берегу кое-где виднелись тощие водоросли, да всюду валялись разбитые волнами раковины. В береговых утесах можно было встретить множество глубоких, мрачных сухих гротов с узкими отверстиями. Ни во время шквалов, ни при зыби, даже в страшное время равноденствия, когда морская вода поднимается на большую высоту, эти пещеры не затоплялись. Чтобы проникнуть в них, надо было взбираться по каменистым откосам и обвалившимся скалам. Перебираясь через трещины, еще можно было достигнуть гребня гор, но чтобы дойти до центрального плоскогорья острова, надо было подняться на вершину в девятьсот метров высотой. В общем, эта часть острова была более дикой и пустынной, чем противоположный берег у Эльгорской бухты.
Хотя горы Огненной Земли и Магелланова архипелага несколько защищают западную часть Острова Штатов от северо-западных ветров, море бушует здесь с такой же яростью, как и вблизи мыса Сан-Хуан, от стрелки Диегос до стрелки Севераль. Таким образом, кроме маяка, выстроенного со стороны Атлантического океана, было бы нелишним построить второй маяк и со стороны Тихого океана, — для судов, которые, обогнув мыс Горн, направляются в пролив Лемера. Может быть, правительство Чили последует со временем примеру Аргентинской республики.
Во всяком случае одновременное устройство маяков на двух концах Острова Штатов причинило бы много неудобств шайке разбойников, поселившихся близ мыса Сан-Бартелеми.
Грабители высадились в Эльгорской бухте несколько лет назад и приютились в глубокой пещере среди береговых утесов. Они чувствовали себя здесь в полной безопасности, потому что корабли никогда не заходили на Остров Штатов.
31
Клиппер — старинное парусное судно, по конструкции близкое к шхуне.
32
Гафель — наклонный брус, упирающийся одним концом в мачту и служащий для крепления паруса.
33
Норд — север.
34
Зюйд-ост — юго-восток.
35
Банки — возвышения морского дна, над которыми глубина воды не превышает четырех метров.