Страница 10 из 80
Попытки образумить его не приводили к добру. Дорик сразу становился заклятым врагом всякого, кто пытался ему противоречить, и даже по отношению к самому кроткому противнику в споре способен был прибегнуть к насилию и убийству.
От этого уязвленного самолюбия и проистекали все его несчастья. В бытность свою преподавателем литературы и истории Дорик на занятиях не мог удержаться от изложения теорий, не имевших ничего общего с литературой. Он настойчиво проповедовал свои анархистские принципы, но высказывал их не в форме чисто теоретической дискуссии, а в виде категорических утверждений, которые все слушатели должны были принимать беспрекословно.
Такое поведение не замедлило принести свои плоды. Дорика уволили, и ему пришлось искать другое место Но и в дальнейшем те же причины приводили к аналогичным последствиям. И на новом месте ему тоже вскоре отказали от должности, и на следующих повторилась обычная история, пока он окончательно не потерял доступ в учебные заведения. Вот таким образом бывший преподаватель, выброшенный на улицу и превратившийся в эмигранта, очутился на борту «Джонатана».
В пути Боваль и Дорик вербовали приверженцев. Один использовал собственное красноречие, не охлажденное критическим отношением к излагаемым идеям, другой — силу авторитета, свойственную человеку, убежденному в своей абсолютной правоте. Внешне оба сохраняли дружелюбные отношения, но в их сердцах глухо клокотала взаимная ненависть.
Едва ступив на берег острова Осте, Боваль решил, не теряя ни минуты, добиться превосходства над соперником. Улучив благоприятный момент, он взобрался на «трибуну» и произнес уже известную читателю речь. Тот факт, что доводы его не восторжествовали, не имел для него особого значения. Главное, что он оказался центральной фигурой.
Пока Кау-джер разговаривал с Хартлпулом, Гарри Родс продолжал:
— Поскольку предложение принято, надо поручить кому-нибудь из нас руководство работами. Разгрузить корабль в три с половиной тысячи тонн — нелегкая задача. Для этого нужна сноровка. Что вы скажете, если мы попросим руководить этим делом боцмана, господина Хартлпула? Пусть он распределит между нами работы и покажет, как лучше их выполнить. Кто согласен, поднимите руку.
Почти все подняли руку.
— Значит, договорились, — сказал Гарри Родс и обратился к боцману: — Каковы будут ваши распоряжения?
— Всем — завтракать, — коротко ответил Хартлпул. — Перед работой надо подкрепиться.
Эмигранты беспорядочной толпой устремились на корабль, где матросы роздали им консервы. Тем временем Хартлпул, отозвав в сторону Кау-джера, сказал ему с озабоченным видом:
— С вашего разрешения, сударь, осмелюсь утверждать, что я — опытный моряк. Но надо мною всегда стоял капитан.
— Что вы хотите этим сказать? — осведомился Кау-джер.
— А то, — ответил боцман, с лица которого не сходило выражение тревоги, — что я могу похвастаться точным выполнением любого приказа, но инициатива — не моя стихия. Крепко держать руль — сколько угодно. Но прокладывать курс — не берусь.
Кау-джер пристально взглянул на собеседника.
— Иначе говоря, вы охотно возглавите работы, но вам хотелось бы предварительно получить некоторые общие указания?
— Точно! — подтвердил Хартлпул.
— Ну что ж, нет ничего проще, — продолжал Кау-джер. — Каким количеством рабочих вы можете располагать?
— При отплытии из Сан-Франциско экипаж «Джонатана» состоял из тридцати четырех человек, включая личный состав, повара и двух юнг. На борту числилось тысяча сто девяносто пять пассажиров. Всего — тысяча двести двадцать девять человек. Но многие погибли.
— Число погибших мы уточним позднее. Теперь же будем исходить из того, что у нас приблизительно тысяча двести человек. Если не учитывать женщин и детей, остается примерно восемьсот мужчин. Разбейте их на два отряда. Двести человек останутся на судне и начнут поднимать груз из трюма на палубу. Остальные пойдут со мною в ближайший лес. Там мы срубим деревья, очистим стволы от сучьев, сложим их в два ряда, вдоль и поперек, и прочно перевяжем. Получится несколько плотов. Вы соедините их по краям так, чтобы образовалось некое подобие широкой дороги от корабля к берегу. Во время прилива плоты образуют своеобразный плавучий мост, а при отливе лягут на вершины рифов. Вам придется лишь укрепить их, чтобы они не сдвинулись с места. Таким способом и при таком количестве работников для разгрузки потребуется не более трех дней.
Хартлпул подчинился этим разумным распоряжениям и, как предсказал Кау-джер, весь груз с «Джонатана» уже к вечеру 19 марта доставили на берег и надежно укрыли от волн. Кстати, при проверке оказалось, что паровая лебедка не пострадала, и это значительно облегчило работу.
В то же самое время три плотника — Смит, Обар и Чарли — закончили ремонтировать шлюпку, и 19 марта она тоже была готова к спуску на воду.
Оставалось только выбрать делегата. Фердинанду Бовалю снова представился случай взойти на трибуну и добиваться доверия избирателей. Но ему решительно не везло! Хотя за него подали около полусотни голосов, а за Льюиса Дорика (который, впрочем, и не выставлял свою кандидатуру) вообще никто не голосовал, большинство выбрало делегатом некоего Жермена Ривьера, фермера франко-канадского происхождения, отца пятерых детей. В данном случае избиратели, по крайней мере, были уверены, что он не сбежит и вернется за семьей.
«Уэл-Киедж», управляемая Кароли, подняла парус утром 20 марта. Кау-джер и Хальг остались на острове Осте. Эмигранты же принялись за устройство временного лагеря. До возвращения шлюпки (то есть, примерно, на три недели) не имело смысла обосновываться по-настоящему. Поэтому решили не ставить сборных домов, а обойтись палатками, найденными в трюме корабля. К ним добавили еще запасные паруса, и это помогло укрыть не только пассажиров, но и наиболее ценную часть груза. Из кусков фальшборта устроили нечто вроде птичника, а из брусьев и канатов — загон для скота, доставленного с «Джонатана».
В общем, нельзя было сказать, что эмигранты попали в положение людей, выброшенных на необитаемую землю и лишенных средств к существованию и надежд. Катастрофа с «Джонатаном» произошла в архипелаге Огненной Земли, в месте, точно указанном на картах, на расстоянии не более ста лье от Пунта-Аренаса. Продуктов хватало. Так что — ни малейших причин для беспокойства. Не будь здесь такой тяжелый климат, переселенцы могли бы прекрасно прожить на острове до момента возвращения на родину, — точно такая же обстановка, ничуть не хуже, ожидала бы их и в начале пребывания на африканской земле.
Само собой разумеется, что при разгрузке «Джонатана» Кау-джер и Хальг принимали самое деятельное участие во всех работах. Особенно ценной оказалась помощь Кау-джера. Несмотря на всю его скромность и стремление оставаться незамеченным, его превосходство было для всех совершенно очевидным. Поэтому у Кау-джера то и дело спрашивали совета. Заходила ли речь о переброске тяжелых грузов, об их размещении или о разбивке палаток — к нему обращался не только Хартлпул, но и все эмигранты, в большинстве своем непривычные к подобным работам.
Не успели переселенцы обосноваться на новом месте, как в конце марта им пришлось еще раз убедиться в суровости климата Магеллановой Земли. В течение трех суток шел проливной дождь, сопровождаемый ураганным ветром. Когда же буря улеглась, «Джонатана» уже не оказалось на прежнем месте: куски листового железа да обломки металлических брусьев — вот все, что осталось от великолепного клипера, чей форштевень еще несколько дней назад гордо рассекал морскую гладь.
Хотя с судна сняли все, что представляло малейшую ценность, у потерпевших кораблекрушение сжалось сердце при виде жалких останков «Джонатана». Теперь они и впрямь оказались отрезанными от всего человечества, и если шлюпка не достигнет благополучно Пунта-Аренаса, никто не узнает о постигшей их участи.
Решили подсчитать оставшихся в живых. Поименная перекличка, произведенная Хартлпулом по судовым книгам, показала, что при катастрофе погиб тридцать один человек, из них пятнадцать членов экипажа и шестнадцать пассажиров. Уцелело тысяча сто семьдесят девять эмигрантов и девятнадцать моряков. Вместе с двумя огнеземельцами и их спутником население острова Осте отныне состояло из тысячи двухсот одного человека.