Страница 35 из 50
— От него куда больше проку, чем от какой-нибудь клячи! — утверждал он.
«Лошади, а не клячи!» — так бы сказал Патрик, находись он рядом с хозяином.
— Неужели, месье Дардантор, — спросила Луиза, — вам не жестко сидеть на этом верблюде?
— Нет, моя дорогая… Скорее, это ему тяжело нести… такую глыбу пиренейского мрамора!
К шарабану приблизились всадники — Марсель и Жан — и поприветствовали мадам Элиссан и ее дочь, к вящему неудовольствию Дезиранделей, которые беспрестанно наблюдали за Агафоклом, порой пререкавшимся со своим мулом.
— Осторожней, не упади! — говорила ему мать, когда животное делало неожиданный рывок в сторону.
— Упадет — не поднимется! — философически заметил месье Дардантор. — Вперед, Агафокл! Постарайся удержаться в седле!
— Мне хотелось бы, чтобы он сидел в шарабане, — повторял месье Дезирандель.
— Ну ладно… А куда это он направился? — воскликнул вдруг наш перпиньянец. — Он что, поворачивает на Сайду? Эй, Агафокл, ты едешь не туда, мой мальчик!
И правда, несмотря на все усилия Дезиранделя-младшего, мул, ускорив шаг и взбрыкивая, ничего не слыша, повернул обратно.
Пришлось на несколько минут остановиться, и Патрик получил хозяйское распоряжение вернуть скотину в общий строй каравана.
— К кому относится это определение — к всаднику или мулу? — вполголоса спросил Жан.
— К обоим, — прошептал Марсель.
— Господа, господа, будьте снисходительней! — увещевал их Кловис Дардантор, с трудом подавляя желание расхохотаться.
Но Луиза наверняка слышала эту реплику, и легкая улыбка тронула ее губы.
Наконец мадам Дезирандель успокоилась: Патрик быстро догнал Агафокла и привел упрямое животное.
— Я тут ни при чем, — оправдывался простак, — я напрасно натягивал удила…
— Ты бы сам не выпутался из этой истории! — заметил месье Дардантор, и от громовых раскатов его голоса крылатые гости мастиковых деревьев мигом упорхнули.
К половине одиннадцатого караван пересек границу между округами Бени-Мениарен и Джафра-бен-Джафур и без особых трудностей перешел вброд ручей — приток Хунета, питающего водой земли северного региона. Через несколько километров путешественники точно так же переправились через Фенуан, берущий начало в непролазных чащобах Шерага, причем лошади и мулы замочили ноги только по бабки.
За двадцать минут до полудня проводник Моктани дал сигнал остановиться. Для привала было выбрано очаровательное место на опушке леса, под сенью зеленых, густолиственных дубов, надежно защищавших туристов от знойных лучей, у речушки с изумительно свежей и прозрачной водой.
Всадники соскочили с лошадей и мулов, поскольку эти животные не имеют обыкновения ложиться на живот. Верблюды же, согнув колени, улеглись на землю и потянулись губами к придорожной траве. Месье Дардантор и проводник, можно сказать, сошли на «берег» — недаром ведь арабы называют верблюдов «кораблями пустыни».
Лошади, мулы и верблюды стали пастись под присмотром туземцев немного поодаль от бивуака. Им было что пощипать: алжирский ковыль и множество других местных трав в изобилии произрастали вблизи фисташковых деревьев и величественных представителей хвойных, типичных для Телля.
Из фургона извлекли съестные припасы: всевозможные консервы, холодное мясо, свежий хлеб и соблазнявшие своим видом фрукты в плетеных корзинах — бананы, гуаявы,[106] фиги, японский кизил, груши, финики. И нетрудно представить, какой разыгрался у всех аппетит на свежем воздухе!
— На этот раз, — заметил Жан, — не будет Бюгараша, чтобы поставить судно носом к волне во время завтрака!
— Как, неужели капитан «Аржелеса» осмелился бы?.. — изумился месье Дезирандель.
— Да, добрая вы душа, осмелился бы! — вскричал месье Дардантор. — В интересах акционеров компании! Дивиденды прежде всего, не правда ли? А пассажиры перебьются!.. Тем лучше для тех, кто не хуже всякого дельфина плевать хотел на морскую качку!
Нос Патрика трижды неодобрительно поморщился.
— Но здесь, — продолжал месье Дардантор, — хвала Небу, палуба не ходит ходуном под ногами!
Патрик немного успокоился.
На траве разостлали скатерть, разложили на ней все необходимые приборы — блюда, тарелки, стаканы, вилки, ложки, ножи, поражавшие своей сияющей чистотой.
Само собой разумеется, все туристы устроились вместе за импровизированным столом, что позволило им поближе познакомиться друг с другом. Каждый занял место там, где ему больше нравилось. Марсель из скромности сел не слишком близко и не слишком далеко от мадемуазель Луизы, но рядом со своим спасителем, обожавшим Марселя с тех пор, как вынес его «из вагона, объятого бушующим пламенем», — великолепное выражение, охотно и часто повторявшееся месье Дардантором и заслужившее всяческое одобрение Патрика.
На этот раз за полевым столом не было выгодного или невыгодного конца, блюда не пришлось разносить, и, следовательно, для месье Эсташа Орьянталя не имело никакого смысла искать местечко получше с той бесцеремонностью, какую он явил во всей красе на борту «Аржелеса». Но держался он все же несколько отчужденно и благодаря острому зрению не упустил хорошие куски и на этот раз. Правда, Жан с ловкостью фокусника «стянул» у него несколько лакомых кусочков, что вызвало у месье Орьянталя чувство глубокой досады, которого он и не пытался скрывать.
Первые трапезы на лоне природы были на редкость радостны. Особенно же заразительной веселостью отличались пиршества, проходившие под председательством нашего перпиньянца, энергия в коем буквально бурлила, словно горные потоки в его родных краях.
Так произошло и теперь. Беседа, едва начавшись, моментально увлекла всех. Говорили о путешествии, о неизбежных неожиданностях, о вполне возможных случайностях. В этой связи мадам Элиссан спросила, нападают ли здесь хищники на людей.
— Хищники? — удивился месье Дардантор. — Неужто нас мало?.. И разве не лежат в фургоне карабины, револьверы и вдоволь боевых патронов?.. А на что мои юные друзья Жан и Марсель, прошедшие военную выучку и знающие, как обращаться с огнестрельным оружием?.. Или, вы думаете, в нашей группе не найдется метких стрелков?.. Скажу не хвастаясь: я свободно попадаю с четырехсот метров в середину шляпы.
— Гм! — хмыкнул Патрик, которому совсем не понравился такой способ метить головной убор.
— Дорогие дамы, — вступил в разговор агент Деривас, — насчет хищников можете быть спокойны. Опасаться нападения не стоит, поскольку передвигаемся мы только днем. А львы, пантеры, гепарды, гиены выходят из своих логовищ лишь ночью, то есть после того, как с наступлением сумерек наш караван остановится лагерем в какой-нибудь европейской или арабской деревне.
— Баста! — заключил Кловис Дардантор. — Для меня пантера не страшнее дохлой кошки. А что касается львов, — добавил он, целясь вытянутой рукой в воображаемого зверя, — то — пиф-паф! — и пуля окажется в его черепной коробке!
Патрик немедленно направился к фургону — якобы за тарелкой, о которой никто его не просил.
Агент говорил правду: днем опасаться нападения хищников было мало оснований. Что касается других обитателей здешних лесов — шакалов, обезьян, муфлонов,[107] газелей, страусов и даже скорпионов и ядовитых змей, то не стоило принимать их во внимание.
Нужно ли упоминать, что трапеза была дополнена добрыми алжирскими винами, особенно белым из Маскары, не говоря уже о кофе и ликерах на десерт.
В половине второго караван в том же самом порядке двинулся дальше. Дорога углублялась в лес Тандфельд, и вскоре обширные плантации альфы исчезли из виду. Справа обрисовывались высоты — Железные горы. Там добывают превосходную руду. А неподалеку от этих мест сохранились древнеримские шахты, служившие для этой же цели.
Дорожками, пересекавшими лесную чащобу, пользовались туземцы, трудившиеся на рудниках или плантациях алжирского ковыля. Большинство из них представляли мавританский тип, в котором смешалась кровь древних ливийцев, берберов, арабов и турков, живших как на равнине, так и в горах, на Великом Плато, у границы с пустыней. Рабочие ходили группами, и с их стороны можно было не опасаться нападений, о которых так мечтал Жан.
106
Гуаява — тропическое растение из семейства миртовых и его плод.
107
Муфлон — дикий баран.