Страница 34 из 65
— Хорошо, Гордон, ты можешь на это рассчитывать! На следующую ночь мы подкараулим этих животных и устроим такую бойню, что они долго не посмеют показаться.
Подобное истребление было крайне необходимо. Лисицы Южной Америки, кажется, превосходят хитростью европейских, и действительно, они производят беспрерывные опустошения, выказывая настолько свою смышленость, что перегрызают кожаные ремни, которыми на пастбищах привязывают лошадей или скот.
С наступлением ночи Донифан, Бриан, Уилкокс, Бакстер, Феб, Кросс и Сервис отправились, чтобы засесть у опушки чащи в covert, — так называются в Соединенном королевстве пространства, заросшие кустарниками.
Фанна охотники не взяли с собой, так как он только бы им мешал. Даже и не поднимали вопроса о том, чтобы отыскать след, потому что при быстром беге лисица не оставляет после себя никакого запаха, и если он есть, то настолько слабый, что его не почует и лучшая собака.
В одиннадцать часов Донифан с товарищами засели под ветвистым диким вереском, чтобы подстерегать зверя.
Ночь была очень темная.
Глубокое молчание, не нарушаемое ни малейшим дуновением ветерка, позволяло различать, как скользили лисицы по сухой траве.
В первом часу Донифан указал на приближение стаи этих животных, пересекавших чащу, чтобы утолить жажду в озере.
Охотники терпеливо выжидали, чтобы их собралось до двадцати, на что, конечно, потребовалось время, так как они приближались с осторожностью, как бы предчувствуя засаду. Вдруг по знаку Донифана раздалось несколько выстрелов. Все понеслись. Пять или шесть лисиц попадали на землю, в то время как другие, совершенно обезумев, кидались из стороны в сторону, и большая часть из них была убита наповал. На рассвете в камышах нашли их штук десять. И так как эта бойня последовательно возобновлялась и в следующие три ночи, то маленькая колония скоро совершенно избавилась от этих посещений, которые были так опасны для обитателей загона. Кроме того это им доставило около пятидесяти превосходных серебристых шкур, которые пошли на ковры и одежды.
Пятнадцатого декабря предприняли большую экспедицию в бухту Sloughi. Погода стояла прекрасная. Гордон решил, что в этой экспедиции примут участие все, и это решение было радостно принято.
Весьма вероятно, что, выступив на рассвете, они смогут вернуться к ночи, и если же почему-либо запоздают, то придется расположиться под деревьями.
Главной целью этой экспедиции была охота на тюленей, посещающих побережье в холодное время. В эту длинную зиму пришлось потратить много осветительного материала, так что из свечей, заготовленных французом, осталось две или три дюжины, а масло, бывшее в бочонках «Sloughi» и употреблявшееся для фонарей зала, было почти уже израсходовано; все это серьезно беспокоило предусмотрительного Гордона.
Конечно, Моко мог запастись значительным количеством жира, который он получал от дичи, жвачных животных, грызунов, пернатых, но было очевидно, что весь этот запас быстро израсходуется. Нельзя ли было заменить его веществом, почти приготовленным к употреблению самой природой? Растительное масло можно было заменить жиром животных. Хорошо, если бы охотникам удалось убить несколько тюленей, которые появляются летом на подводных скалах бухты Sloughi. Следовало даже поторопиться, так как тюлени скоро уйдут в более южные воды Антарктики.
Экспедиция, предпринимаемая с этой целью, должна была иметь важное значение, и по сделанным приготовлениям можно было надеяться на хорошие результаты.
С некоторого времени Сервис и Гарнетт приложили все свое старание на то, чтобы выдрессировать двух гуанако, которые могли теперь заменять собой вьючных животных. Бакстер смастерил недоуздок, и хотя на них еще не ездили верхом, но можно было запрягать их в тележку, а не впрягаться самим, как это делалось раньше!
В этот день повозка была нагружена боевыми снарядами, провизией, различной посудой и между прочим большой лоханью и пустыми бочонками, которые намеревались наполнить тюленьим жиром. Конечно, лучше было разрезать на куски этих животных на месте, чем тащить их в Френ-ден, где бы они своим запахом заразили воздух.
Вышли с восходом солнца. Первые два часа прошли без всякого затруднения. Повозка не могла быстро двигаться из-за неровности почвы правого берега Зеландской реки, и гуанако с трудом тащили ее, особенно когда им пришлось объезжать трясину лесом. У Доля и Костара от такого трудного перехода заболели ноги. Тогда Гордон по просьбе Бриана позволил им сесть в тележку.
Около восьми часов, в то время как тележка с трудом тащилась вдоль трясины, до Донифана донеслись крики Кросса и Феба, шедших немного впереди; Донифан побежал к ним, а за ним и все остальные.
В тине на расстоянии ста шагов валялось огромное животное, которое сразу узнали молодые охотники. Это был гиппопотам, тучный и розовый, который, к своему счастью, скрылся в густую топь, прежде чем в него можно было выстрелить. Да и к чему было стрелять, ведь выстрел из ружья не убил бы его.
— Что это за большое животное? — беспокойно спросил Доль.
— Это гиппопотам, — ответил ему Гордон.
— «Гиппопотам», какое смешное прозвище! — Или речная лошадь, — уточнил Бриан.
— Да он совсем и непохож на лошадь! — кстати заметил Костар.
— Нет, — воскликнул Сервис, — по-моему, гораздо лучше бы было, если бы его назвали свинопотам!
Замечание, не лишенное справедливости, рассмешило детей.
В начале одиннадцатого Гордон вышел на песчаный берег бухты. Сделали привал на берегу реки на том самом месте, где в первый раз останавливались, когда разламывали яхту.
Сотни тюленей уже были там, лежали между скал, греясь на солнце. Даже нашлись такие, которые забавлялись на песке по эту сторону подводного рифа.
Присутствие детей не испугало этих животных, может быть, потому, что они никогда и не видели человека, так как прошло двадцать лет с тех пор, как умер француз. Старые тюлени не сторожили, как это обыкновенно делается в стаях, чтобы известить об опасности. Надо было осторожно подойти к ним, чтобы не напугать, иначе они бы быстро ушли с берега.
Как только мальчики подошли к бухте, все начали вглядываться в горизонт, так широко расстилавшийся между Американским мысом и мысом Ложного Моря.
Море было совершенно пустынно и предоставляло случай убедиться, что этот остров лежит вне морского пути; могло, однако, случиться, что какое-нибудь судно прошло бы мимо острова, и тогда одна из пушек яхты, поставленная на вершине холма Окленда, была бы лучше всякой сигнальной мачты.
Но тогда пришлось бы постоянно кому-нибудь оставаться при ней и, следовательно, быть вдалеке от грота. Гордон нашел, что этого нельзя исполнить. Сам Бриан, так стремившийся на родину, должен был с этим согласиться; оставалось только пожалеть, что грот не находился в этой части бухты.
В то время как знойные лучи полуденного солнца манили тюленей погреться на плоском песчаном бережке, мальчики, наскоро позавтракав, приготовились к облаве. Айверсон, Дженкинс, Жак, Доль и Костар под присмотром Моко должны были оставаться в лагере, а Фанна оставили стеречь гуанако, которые паслись у опушки леса.
Все огнестрельное оружие колонии было увезено вместе с запасами, и даже Гордон на этот раз не торговался ввиду общей пользы.
Прежде всего следовало отрезать тюленям путь к морю. Донифан, которому товарищи передали руководство охотой, предложил спуститься по реке до устья под прикрытием высокого берега, чтобы пробраться друг за другом вдоль каменного рифа, окружив берег, что и было выполнено с большой осторожностью. Молодые охотники, стоявшие друг от друга на расстоянии тридцати или сорока шагов, образовали вскоре полукруг между плоским песчаным берегом и морем.
Тогда по сигналу Донифана все сразу поднялись, загремели выстрелы, и каждый из них уложил на месте свою жертву.
Те тюлени, которые не были поражены, выпрямились, двигая хвостом и ластами. Напуганные громом выстрелов, они бросились, подпрыгивая, к каменным рифам.