Страница 9 из 41
— Так это ты, Пох, взял место в карете?.. — обратился к нему кондуктор, когда он вошел в помещение почтовой станции.
— Я самый, Брокс.
— Вот как, телега тебе не подходит!.. Подавай тебе хорошую карету да тройку лошадей…
— И хорошего кондуктора, как ты, дружище…
— Ишь ты, батюшка, вижу, что ты денег не жалеешь!..
— Нет, не жалею, особенно когда не я плачу!
— А кто же?
— Хозяин… Господин Франк Иохаузен.
— Еще бы! — воскликнул кондуктор. — Этот, кабы захотел, мог бы нанять и целую карету…
— Верно, Брокс, но я взял лишь одно место, — пускай у меня будут попутчики! Не так скучно в дороге…
— Эх, бедняга Пох, придется тебе на этот раз обойтись без них. Не часто это бывает, но сегодня так случилось… Ни одно место не продано, кроме твоего…
— Как… никто с нами не едет?..
— Никто, и если какой-нибудь пешеход не сядет в дороге, тебе придется болтать только со мной… Ну, да не стесняйся!.. Ты ведь знаешь, я не прочь перекинуться словечком, другим…
— Я тоже, Брокс.
— А докуда ты едешь?..
— До конечной станции, в Ревель, к клиенту господ Иохаузенов.
И, подмигнув, Пох указал глазами на зажатую под мышкой сумку, привязанную медной цепочкой к его поясу.
— Эй, эй, батюшка, — сказал Брокс, — незачем болтать об этом!.. Ведь мы уже не одни.
И в самом деле, в комнату вошел пассажир, который мог бы заметить выразительный взгляд артельщика.
Пассажир этот, видимо, старался не быть узнанным. Он кутался в дорожный плащ, прикрывая часть лица капюшоном.
Подойдя к кондуктору, он спросил:
— Есть еще свободные места в карете?.
— Целых три, — ответил Брокс.
— Одного хватит.
— Вам до Ревеля?..
— Да… до Ревеля, — немного замявшись, ответил неизвестный.
С этими словами он заплатил бумажными рублями за билет до конечной станции на расстоянии двухсот сорока верст и затем коротко спросил:
— Когда тронемся?..
— Через десять минут.
— Где будем к вечеру?..
— В Пернове, если ветер не помешает. В такую непогоду никогда нельзя ручаться…
— А разве можно опасаться опоздания?.. — спросил банковский артельщик.
— Да вот небо мне не нравится!.. — ответил Брокс. — Тучи мчатся так стремительно… Добро бы еще только дождь!.. Но если повалит снег…
— Послушай, Брокс, не скупись на водку ямщику, и завтра вечером мы будем в Ревеле…
— Надо надеяться! Обычно я езжу не дольше тридцати шести часов.
— Ну, так в путь, — сказал Пох, — незачем мешкать!
— Вот и лошадей запрягли, — ответил Брокс, — ждать больше некого… Стаканчик на дорогу, Пох?.. Шнапс или водка?..
— Шнапс, — ответил банковский артельщик.
Они пошли в ближайший кабачок, сделав знак ямщику следовать за ними. Несколько минут спустя они вернулись к карете, в которой неизвестный пассажир уже занял свое место. Пох уселся рядом с ним, и карета тронулась.
Лошади упряжки были не намного выше ослов, косматые, рыжей масти и такие тощие, что виден был каждый мускул. Но неслись они лихо. Достаточно было посвиста ямщика, чтобы они не сбавляли шага.
Пох уже много лет служил в банкирском доме братьев Иохаузенов. Поступив в банк еще мальчиком, он покинул бы его только по старости. Он пользовался полным доверием своих хозяев, и ему часто поручали отвозить клиентам банка в Ревеле, Пернове, Митаве или Дерпте значительные суммы, которые не решались доверять почте. На этот раз он вез с собой пятнадцать тысяч рублей государственными кредитными билетами стоимостью в сто французских франков, то есть пачку в четыреста билетов, бережно спрятанную в сумку. Он должен был вручить эти деньги клиенту банкирского дома в Ревеле и затем вернуться в Ригу.
Не без причины торопился он так с возвращением. Что это была за причина?.. Об этом мы узнаем из его разговора с Броксом.
Ямщик, широко, по русскому обыкновению, расставив руки, державшие вожжи, быстро гнал лошадей. Выбравшись из северного предместья города, он выехал на большую дорогу, пролегавшую среди полей. В окрестностях Риги много возделанных полей. Пахота должна была скоро начаться. Но в десяти — двенадцати верстах от города расстилались необозримые бескрайние просторы степей, однообразие которых — за отсутствием каких-либо возвышенностей, редких в Прибалтийском крае, — нарушалось лишь кое-где зеленеющими хвойными лесами.
В самом деле, как уже заметил Брокс, вид неба не предвещал ничего хорошего. По мере того как солнце поднималось над горизонтом, ветер все усиливался и свирепел. К счастью, он дул с юго-запада.
Почти через каждые двадцать верст встречались станции, где перепрягали лошадей и одновременно меняли ямщиков. Такое сравнительно удобное устройство обеспечивало путешественникам довольно равномерную и быструю езду.
С самого начала поездки Пох с досадой заметил, что нечего и надеяться завязать беседу с попутчиком.
Надвинув на голову капюшон, совершенно закутав лицо, незнакомец спал, уткнувшись в угол, или делал вид, что спит. Все попытки артельщика вступить с ним в разговор не привели ни к чему.
Тогда от природы говорливому артельщику пришлось завести беседу с Броксом, сидевшим под кожаным верхом на козлах рядом с ямщиком. А так как кондуктор любил поболтать не меньше артельщика, то языки развязались. Опустив окошечко, закрывавшее передок кареты, легко было вести беседу.
— Так ты уверен, Брокс, — уже в четвертый раз со времени отъезда спросил Пох, — так ты уверен, что мы будем завтра вечером в Ревеле?..
— Да, Пох, если только непогода не задержит нас и можно будет ехать ночью.
— А через сутки карета тронется из Ревеля в обратный путь?..
— Да, через сутки, — ответил Брокс. — Так положено по расписанию.
— Ты, что ли, отвезешь меня в Ригу?..
— Я, Пох.
— Клянусь святым Михаилом, хотелось бы мне уже быть дома… вместе с тобой, конечно!
— Вместе со мной, Пох?.. Ты очень любезен!.. Но почему такая спешка?..
— Потому что я хочу пригласить тебя, Брокс.
— Меня?
— Тебя. И если ты любишь хорошо выпить и закусить в приятной компании — это должно прийтись тебе по душе.
— Вот как! — удивился Брокс, облизываясь. — Кто же сам себе враг, кто же этого не любит? Речь идет об обеде?..
— Лучше, чем об обеде! Это будет настоящий свадебный пир.
— Свадебный?.. — воскликнул кондуктор. — А с чего бы это вдруг меня пригласили на свадебный пир?..
— Потому что ты лично знаком с женихом.
— С женихом?..
— И с невестой тоже!
— Ну, коли так, — ответил Брокс, — я принимаю приглашение, даже не зная, кто эти будущие супруги.
— Сейчас узнаешь.
— Погоди, Пох, хочу сказать тебе заранее, что это прекрасные люди.
— Еще бы… прекрасные люди. Ведь это я — жених.
— Ты, Пох?!
— Да, я. А невеста — моя милая Зинаида Паренцова.
— О, прекрасная женщина!.. Правду говоря, не ожидал я этого…
— Тебя это удивляет?..
— Нет, что ты! Вы составите славную пару, хотя тебе и стукнуло пятьдесят, Пох…
— Да, а Зинаиде сорок пять, Брокс. Ничего не поделаешь, наше счастье будет короче, вот и все! Эх, дружище, любишь-то — по своей воле, а женишься — когда возможно. Мне было двадцать пять лет, когда я полюбил Зинаиду, а ей двадцать. Но у нас обоих вместе не было и ста рублей! Пришлось подождать, пока я сколотил небольшой капиталец, да и она, со своей стороны, накопила подходящее приданое. Мы порешили объединить наши сбережения… И вот теперь деньги у нас в кармане. Ведь в Лифляндии бедные люди чаще всего так поступают!.. Оттого, что ждешь много лет, только крепче любишь, да и за будущее нечего опасаться.
— Твоя правда, Пох.
— У меня, теперь хорошее место в банке Иохаузенов — пятьсот рублей в год. После свадьбы братья обещают мне прибавку. Да и Зинаида зарабатывает столько же. Вот мы и богаты… по-своему, конечно!.. Правда, у нас нет и четверти того, что у меня сейчас в сумке…
Пох запнулся, бросив подозрительный взгляд на неподвижно сидящего спутника, который, казалось, спал в своем углу. Никак он сболтнул лишнее!..