Страница 81 из 114
Робер хотел ответить. Алиса предупредила его.
– Не возражайте мне. Я сказала то, что следовало сказать, но лучше не касаться больше этой тягостной темы. Это постыдная тайна, которую мы знаем лишь вдвоем.
Затем после короткого молчания она продолжала мягким голосом:
– Как не хотеть мне ободрить вашу заботливость и вашу дружбу? Разве моя жизнь теперь отчасти не ваше достояние?
Робер протестовал жестом.
– Неужели вы отвергнете мою дружбу? – спросила Алиса с полуулыбкой.
– Очень недолгая дружба, – с грустью в голосе отвечал Робер. – Через несколько дней пароход, везущий нас, бросит якорь на Темзе, и каждый из нас пойдет своим путем.
– Правда, – сказала Алиса взволнованно. – Мы, может быть, расстанемся, но у нас останется воспоминание…
– Оно так быстро стушуется в тумане времени, – добавил Робер.
Алиса со взором, устремленным вдаль, дала сорваться разочарованному восклицанию.
– Должно быть, – сказала она наконец, – жизнь была для вас очень жестока, если только ваши слова верно передают вашу мысль. Один вы на свете? Не потому ли питаете так мало доверия к людям? У вас нет родных?
Робер отрицательно покачал головой.
– Друзей?
– Были когда-то, – с горечью отвечал Робер.
– А теперь больше нет? – возразила Алиса. – Неужели вы в самом деле будете настолько слепы, чтобы отказать в этом титуле господину де Сорту, не говоря уж о сестре моей и обо мне?
– Вы, сударыня! – вскрикнул Робер подавленным голосом.
– Верно, во всяком случае, – продолжала Алиса, не обращая внимания на его восклицание, – что вы не отвергаете дружбу, которую вам предлагают. Я спрашиваю себя: уж не провинилась ли я чем-нибудь по отношению к вам?
– Как можете вы так думать? – спросил Робер, искренне удивленный.
– Не знаю, – отвечала Алиса. – Но очевидно, что после события, о котором я только что упомянула, вы отдалились от нас. Мы с сестрой удивляемся этому, а господин де Сорг не перестает порицать поведение, не поддающееся, по его словам, объяснению. Быть может, кто-нибудь из нас задел вас помимо желания?
– О, сударыня! – смущенно протестовал Робер.
– Тогда я ничего не понимаю.
– Потому что нечего понимать, – оживленно отвечал Робер. – Несмотря на то, что вы предполагаете, я оставался тем, кем был. Единственная разница между прошлым и настоящим заключается в интересе, которым я обязан случайному обстоятельству и которого не мог ожидать скромный переводчик с «Симью».
– Вы для меня не переводчик с «Симью», – возразила Алиса, щеки которой слегка покраснели. – Ваше объяснение нехорошее и не достойно ни меня, ни вас. Признайтесь, что вы избегаете нас, – меня, сестры, даже господина де Сорга?
– Это правда, – сказал Робер.
– Тогда, повторяю, почему?
Робер чувствовал, как мысли бурно толпились в его голове.
Однако он успел овладеть собой и сказал просто:
– Потому что наше положение диктует мне такое поведение и обязывает меня к большой сдержанности. Разве я могу не сознавать расстояния, отделяющего нас на этом пароходе, где мы находимся в столь противоположных условиях?
– Плохой довод, – нетерпеливо возразила Алиса, – потому что нам следует игнорировать расстояние, о котором вы говорите.
– А мой долг помнить об этом, – заявил Робер с твердостью, – и не злоупотреблять великодушным чувством признательности настолько, чтобы позволять себе свободу, которая может быть различно истолкована.
Алиса покраснела, и сердце ее забилось. Она сознавала, что вступает на скользкую почву. Но нечто более сильное, чем она, неудержимо толкало ее довести до конца разговор, который начинал становиться опасным.
– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать, – произнесла она с некоторой гордостью, – и не знаю, каких это суждений, по-вашему, должно бояться.
– А хотя бы только вашего, сударыня! – воскликнул помимо своей воли Робер.
– Моего?!
– Да, вашего, сударыня. Что подумали бы обо мне, что подумали бы вы сами, если бы я когда-нибудь дал вам основание предполагать, что я смел, что смею…
Робер внезапно умолк, последним усилием подавив в себе непоправимое слово, которое клялся никогда не произносить. Но не слишком ли поздно спохватился он и не достаточно ли много сказал уже, чтобы миссис Линдсей поняла?
Если действительно это было так, если Алиса угадала слово, недоговоренное Робером, то надо полагать, что она не боялась его. Забравшись по собственной вине в безвыходное положение, она выдерживала его, не пытаясь ускользнуть ребяческими увертками. И она смело обернулась к Роберу.
– Что же? – сказала она решительно. – Заканчивайте.
Робер думал, что земля проваливается под его ногами. Последняя его решимость разлетелась. Еще одно мгновение, и сердце его, слишком переполненное, готово было прокричать свою тайну…
Вдруг камень скатился шагах в десяти от них, и в то же время сильный кашель потряс разреженный воздух. Почти тотчас же показался Рожер, поддерживавший обессиленную Долли и сопровождаемый Игнасио Дорта.
Рожер с первого же взгляда заметил смущение своих друзей и легко восстановил происшедшую сцену. Однако он ничего не обнаружил, но неуловимая улыбка пробежала под его усами, между тем как рука его услужливо указывала Долли подробности бесконечной панорамы, разворачивавшейся перед ними.
Глава шестая
Случай, происшедший вовремя
В десять часов утра 11 июня «Симью» покинул порт Оротавы. В программе этот отъезд назначался на 7-е число, в шесть часов утра. Но так как на четыре дня уже запоздали, то Томпсон ничего не имел против запоздания еще на четыре часа. Действительно, это не имело значения, когда уже собирались в обратный путь, и пассажирам, таким образом, предоставлялась возможность продлить подкрепляющий отдых.
Томпсон, очевидно, возвращался к системе любезностей. Теперь, когда каждый оборот винта приближал его к Темзе, он считал выгодным задобрить мягкостью своих клиентов, из которых многие уже стали его врагами. В продолжение недельного переезда ловкий человек способен расположить к себе многих. И, кроме того, к чему служила бы ему холодность? Больше не было стоянок, а на «Симью» нечего было бояться, что возникнут новые неприятности.