Страница 2 из 24
Командан с трудом стряхнул с себя своеобразные мрачные чары, которые навеяло на него созерцание стальной руки.
— А ну хватит! — громко прикрикнул он на самого себя. — Опять разыгралось воображение. Стоило заметить желтые глаза — и уже скован ужасом перед Желтой Опасностью! Но он же погиб, там , в подземных карьерах на севере Шотландии, и ничто не в силах вернуть его к жизни…
Схватив стальную руку, он решительно сунул её обратно в ящик, затолкав в самый дальний угол. Моран твердо настроился напрочь выбросить эту историю, так и самого покойного мосье Минга.
— Воспользуюсь-ка лучше этими прекрасными послеполуденными часами, — подбодрил он самого себя, — вместо того, чтобы предаваться пустым и необоснованным страхам.
А посему он покинул квартиру, тщательно заперев за собой дверь, и отправился прогуляться по набережным Сены. Закатное, почти у горизонта, солнце особо нежно оттеняло в тот час нежную зелень листвы на деревьях и золотистыми полосками отсвечивало от обитых цинком крышках закрепленных на парапетах ящиков букинистов. Перед ними неспешно фланировала разношерстная публика, как местная, так и туристы, обвешанные фото и кинокамерами.
Боб, поддавшись этому расслабленному ритму, побрел по набережной Вольтера, затем Малакэ. По пути он останавливался, чтобы порыться в развалах в поисках какого-нибудь редкого или старинного издания, не торопясь перелистывал выставленные книги, и рассматривал почтенного возраста карты и гравюры.
Так, и не найдя для себя ничего интересного, он старательно прошагал до Архиепископского моста. К этому моменту уже почти стемнело. Боб развернулся и снова, но в обратном направлении, продефилировал по набережным Монтебелло и Сен-Мишель, а затем втянулся в одноименный бульвар. Он пристроился на террасе какого-то бойкого кафе и мирно пропустил апперитив. А через три четверти часа, уже сидел за столиком в крупной пивной вблизи Сен-Жермен де Пре перед плато с дюжиной отличных португальских устриц. За ними последовало блюдо из почек по-провансальски. Он уже переходил к десерту, и думать забыв о неожиданной встрече, что приключилась вскоре после полудня, как в заведение появилась, судя по внешности и повадкам, цыганка. Тряся не первой свежести широкими юбками, она сразу же устремилась к Морану, сидевшему ближе всех к двери, и с ходу выпалила:
— Давайте погадаю, дорогой мой, раскрою все будущее!
Боб собрался было отказаться, так как ни в грош не ставил предсказания такого рода, но цыганка уже ухватила его за левую руку и впилась взглядом в ладонь. Почти тотчас же на её смуглом лице отразились ужас и смятение.
— Что такое? — насмешливо улыбнулся Моран. — Неужто какой-то зловещий знак?
Предсказательница судьбы утвердительно кивнула головой и прошелестела:
— Да… Ждите большой беды, дорогой… Об этом говорят линии руки.
Она, казалось, заколебалась, продолжать ли, Боб стал настаивать:
— Что ещё за напасти?
Женщина никак не решалась закончить фразу, но затем все же глухо промолвила:
— Смерть…
— Так значит, я помру, — все ещё улыбаясь, протянул Моран. — Ну, в этом ничего необычайного не вижу. Все помрем, один — раньше, другие — позже.
Но цыганка мотнула головой.
— Нет, дорогой, не раньше и не позже. А скоро. И даже очень… Через несколько дней, завтра, а может, и сегодня…
Она замолчала, но не надолго, затем спросила:
— Водите ли вы машину?
— Разумеется, — ответил Боб. — Как и все.
— Так вот, остерегайтесь! Курносая поджидает вас где-то на дороге. И ей очень не терпится. Берегитесь… БУДЬТЕ КРАЙНЕ ОСТОРОЖНЫ…
Последние слова женщина произнесла с надрывом, с пафосом вошедшей в тран пифии.
— И сколько же я вам должен за столь радостное прорицание? — поинтересовался Боб довольно кислым тоном.
— Пятьсот франков!
Боб беззвучно рассмеялся.
— Надо же: 500 франков за то, чтобы предсказать скорую погибель? Это же дорого… Знаете, как вознаграждали в старину гонцов, приносивших плохие вести?.. Снимали голову. Так что, вот сотня и благодарите свою счастливую звузду, что вам выпало родиться в двадцатом веке…
С этими словами он небрежно отмахнулся от цыганки и принялся смаковать уже несколько подтаившее фруктово-ягодное мороженое. Гадалка прошла в глубину зала, где ей удалось подцепить ещё одного клиента. Покончив с ним и получив вознаграждение, она выскочила из ресторана и мгновенно исчезла. Посетитель, которому она только что возвестила судьбу, коренастый и толстенький человечек с усиками, подстриженными словно зубная щетка, незамедлительно подошел к Морану.
— Разрешите у вас кое-что спросить? — тихо обратился он к нему.
Боб, подняв глаза, увидел выражение глубокой печали, омрачившее склоненное к нему лицо.
— Спросить? Да ради Бога… Чем могу быть полезен?
Человечек двинул подбородком в сторону ускользнувшей цыганки.
— Не посчитайте за нескромность, но не могли ли бы вы сказать, что она вам предсказала?
— Нескромность? — повторил Боб. — Да причем тут она, если в любом случае это не более чем дурная шутка. Она накаркала, что в скором времени я погибну в автокатастрофе…
— Она и меня оповестила о неминуемой смерти, с той лишь разницей, что мне якобы суждено утонуть, а не разбиться на машине…
Он внезапно замолчал, стоя с перекошенным от страха лицом, а затем еле слышно пробормотал:
— Возвращаясь вечером домой, я вынужден обязательно проходить вдоль канала Урк… а плавать не умею…
Было очевидно, что этот субъект относился к числу тех, кто искренне верят пророчествам. Любая умелая гадалка, говори она проникновенно и убежденно, может довести таких людей до катастрофы. И тут совершенно неожиданно, по ассоциации идей, в памяти Боба всплыло, что всего пару недель тому назад он читал в какой-то газете о серии трагических происшествий, вызванных внушением. По спине пробежал холодок.
— Послушайте, дружище, — обратился он к продолжавшему стоять перед ним незнакомцу властным и требовательным тоном, — мне множество раз нашептывали о скорой и неминуемой насильственной смерти, а я, словно назло, всегда поступал так, чтобы эти слова сбылись. Но, как видите, я цел и невредим, здоров и, как никогда, полон сил и энергии. Поэтому мой вам совет: будете возвращаться к себе — не думайте ни о каком канале. И еще: прямо с завтрашнего дня начинайте учиться плавать…
Убежденность и твердость Морана, похоже, рассеяли обеспокоенность человечка; он рассыпался в благодарностях и, вернувшись за свой стол, заказал второй кувшин вина, что свидетельствовало о явной беззаботности с его стороны.
Но у Морана оснований чувствовать себя расслабленным не было. Наоборот, этот случай плюс нежданная встреча сегодня после обеда, оживили все его опасения. Получалось нечто забавное: с интервалом в несколько минут в одном и том же месте двум разным людям гадалка наворожила гибель в самое ближайшее время. Что за цель скрывалась за этой двойной ложью? Очевидно, стремление навязать им идею фикс о неминуемой кончине, превратить её в самовнушение и подтолкнуть к ней, как к чему-то фатальному и неизбежному. Все это весьма смахивало на преступное деяние.
«А почему бы и нет? — подумал Моран. — Это вполне в духе месье Минга. В прошлом он уже прибегал к услугам предсказательниц для распространения Священных Тибетских масок, которые являлись носителями смерти…»
Он на мгновение задумался.
— Пожалуй, стоит в этом разобраться поосновательней, — прошептал он. — Но сначала отыскать ту статью, где сообщалось о случаях роковых внушений. Сдается, что я положил её в досье «оккультные науки»…
Позвав гарсона, он расплатился и, покинув пивную, вскоре добрался по улице Бонапарта до своего дома на набережной Вольтера.