Страница 102 из 149
А собственно, почему «словно»? Действительно примерзла. Точными движениями Лада натянула на торчащий шпенек презерватив, потом второй, крепко перетянула ниткой, закрыла дверцу. Села, закурила.
И пошел отток адреналина. Голова стала легкая, как шарик на ниточке, перед глазами все закружилось, заплясало. Таня глупо хихикнула и без чувств повалилась на пол.
Очнулась от тошнотворного запаха горелого пластика. Сигарета прожгла в линолеуме основательную дыру, прямо перед носом. Придется неведомой хозяйке оставить рубликов сто за причиненные убытки. А самой подниматься поскорее. Зачем валяться на полу, когда есть диван? Лечь и постараться поспать. Теперь уже все будет хорошо.
К десяти часам предпоследние следы пребывания в этой квартире Лады Чарусовой были ликвидированы. Последние оставались в прихожей, в виде чемоданчика со всяким относительно безликим барахлом, спортивной сумки с вещами нужными и черной авоськи, в которой находился лишь один предмет, завернутый в махровое полотенце. Ну, и собственно сама Лада.
Марина была точна. Не опоздал и Серега. Всячески выделывался перед Мариночкой, косил под жизнерадостного дебила, отъезжающего с телками на пленэр.
Станиславский бы не поверил, и Марк Бернес плюса не поставил. Но для Марины Валерьяновны сойдет, тем более той сейчас и вовсе не до чего. Самой бы с катушек не брякнуться, от чувств-с.
Ладу выгрузили у метро. С собой она взяла только спортивную сумку.
Чемоданчик остался в багажнике, авоська в салоне. Нынче тепло. Хорошо бы успели из города выехать…
Ритуал не изменился нисколько. Соло для кукушки на счет «три плюс два», прозвучавшее сегодня совсем уж издевательски. Плавное фуэте перед глазком — в фас, в профиль. Дивертисмент замковых инструментов. И завершающим аккордом — струль-бружья, мутноглазая харя хозяина.
— Здравствуйте, Родион Кириллович, вы молодцом сегодня. Я телятинки принесла, капусты квашеной. Мне к празднику чай иностранный в наборе выдали.
Бергамотовый какой-то. Пахнет классно.
— Ну-ну, — отреагировал Родион Кириллович и прошаркал в спальню, бросив через плечо:
— Хозяйствуй.
Таня поставила на плиту чайник. Мясо и капусту загрузила в холодильник — пускай тоже в пользу государства отойдет, если прежде не сгниет, конечно. На стол поставила желтую жестяную баночку с надписью «Twinings' Earl Grey Tea».
Сильный бергамотовый аромат закроет посторонний запах в одной из двух чашечек, которые она тоже поставила на стол.
Содержимое ампулы с концентрированным раствором атропина, с серьезным видом принятой из дрожащих ручек Марины, давно уже вылито в унитаз, а стеклянные осколки покоятся на свалке. Есть средство получше.
Эту штучку разработали химики, причем даже не военные, а сугубо гражданские, и предназначалась она заменить ядреный дуст, которым в южных республиках нещадно опыляли хлопковые поля. В отличие от последнего, активный компонент нового вещества отличался летучестью и, потравив всяких вредителей, в считанные часы улетучивался почти без следа. К сожалению, травил он не только жучков-паучков. При случайном вдыхании отмечались судороги, рвота, потеря сознания. Хотя летальных исходов отмечено не было, продукт сняли с производства, но в хранилищах осталось множество баллонов, охотно и по дешевке приобретаемых с заднего крыльца местным населением, как вещь в хозяйстве полезная. Один специалист соответствующего профиля научился каким-то путем добывать из этого вещества прозрачные кристаллы, которые снова растворял уже в чем-то другом.
Итоговые капельки при приеме внутрь гарантировали множественный инфаркт в течение часа-полутора, для старых и больных хватало получаса. Сам же препарат полностью усваивался организмом, ничтожные его следы в принципе могли быть выявлены кропотливой, дорогой и очень специализированной экспертизой, но до такой экспертизы нужно было еще додуматься и правильно ее провести.
Единственными недостатками этого лекарства от всех болезней были резкий, специфический запах и мгновенное разложение на почти безвредные составляющие.
Дух бергамотовый силен, но все же не добавить ли гвоздички? Нет, обойдемся, а то еще пить откажется.
«Последний дар моей Изоры., .» Перед глазами встало лицо Шерова, волнистое, словно струи теплого воздуха. Как тогда, на картине в его отрадненском кабинете.
Давно это было… «Не слабо», — пробормотала она, и лицо исчезло.
— Родион Кириллович, вам в комнату подать или на кухню выйдете? — крикнула Лада в коридор…
— Зря старалась, — пробурчал он, наливая себе третью чашку крепкого, почти рубинового чая и доливая туда же изрядную дозу коньяка из хрустального графина.
— Мне что морковишный, что с листом полынным, что с бегемотом твоим. Уж десять лет как нюх отшибло… Сама-то что не пьешь?
— А я пью. — Лада отхлебнула чаю, откусила кекса, принесенного ею же позавчера. — Сейчас щи заряжу, а пока готовятся, приберусь. Маринка последние дни не забегала?
— На что она мне сдалась? Бестолочь, неумеха. И злыдня… Ждет не дождется, когда я в ящик сыграю, на наследство рассчитывает. Ухаживает за мной, стариком, и денег не просит, а глазками-то так и стреляет, где что лежит… Вовремя ты появилась, а то я ее бояться уж начал, вколет какой отравы или вон в чай подольет… — Родион Кириллович шумно всосал в себя остаток чаю и плеснул в пустую чашку немного коньяка. — Только пусть не надеется…
Он гнусно хихикнул, отпил из чашки и выжидательно посмотрел на Ладу. Та молчала.
— Совсем неинтересно, кому и что я отписать хочу?
— Простите, Родион Кириллович, это ваши дела, меня они не касаются…
— Так-таки и не касаются?.. Я ведь тебя, девка, не просто так в домработницы нанял, денег лишних. У меня не водится на всякие пустяки их бросать.
— А что ж тогда?
— Приглядывался. Маринке-то я давно уж не верю, а без бабы в доме трудно мне. Ты ведь безмужняя?
— Вдова, — помрачнев, бросила Лада. — Вы же знаете.
— И я вдовый.
— Уж не сватать меня собрались, Родион Кириллович? — Лада фыркнула в кулак.
— А что? Девка ты крепкая, сноровистая, из себя видная. И уход мне обеспечишь, и уют. Много ли старику надо? А я тебя сюда пропишу, содержание положу богатое… в разумных пределах, конечно… Ну да ты жизнь правильно понимаешь, транжирить направо-налево не будешь…