Страница 13 из 27
Жюли продолжала исподтишка подстрекать собаку. Ахилл смотрел на Жюли, смотрел на вазу и изо всех сил пытался сообразить, что за связь существует между ними. Его собачий мозг был в полном расстройстве, ибо он понимал, что девушка требует, чтобы он сделал что-то очень важное.
Ахилл — ваза. Ваза — Ахилл. Какое отношение он к ней имеет? Ахилл в своей собачьей жизни часто раздражался из-за того, что не видел связи между предметами или событиями человеческой жизни. Он долго искал, например смысл отношений между почтальоном и почтовым ящиком. Почему этот человек заполнял ящик кусочками бумаги? Наконец Ахилл пришёл к выводу, что дурачок принимал ящик за животное, питающееся бумагой. Остальные люди не мешали ему, очевидно, из сострадания.
Но Жюли-то чего сейчас хочет? Ирландский сеттер тявкнул, выражая свои сомнения. Может быть, она этим удовлетворится?
Психотерапевт пристально посмотрел на девушку со светло-серыми глазами.
— Жюли, я наметил две основные цели нашей совместной работы. Сначала я придам тебе уверенности в себе самой. А затем моей задачей будет обучить тебя смирению. Доверие — акселератор развития личности, смирение — тормоз. Как только ты начнёшь контролировать и акселератор, и тормоз, ты возьмёшь в свои руки судьбу и начнёшь жить полной жизнью. Ты меня понимаешь, Жюли, не так ли?
Жюли наконец посмотрела врачу в глаза и бросила:
— Мне наплевать и на ваш акселератор, и на ваши тормоза. Психоанализ придумали только для того, чтобы помочь детям не повторять ошибок родителей, вот и все. Он даёт результат вообще-то в одном случае из ста. Прекратите разговаривать со мной, как с необразованной маленькой девчонкой. Я, как и вы, тоже читала «Введение в психоанализ» Зигмунда Фрейда, и ваши психоштучки мне известны. Я не больна. Если я и страдаю, то не от недостатка, а от избытка. Я просто слишком хорошо усвоила то, что наш мир устарел, окостенел, прогнил. Даже ваша так называемая психотерапия — всего лишь вечное пережёвывание прошлого. Я не люблю оглядываться, я даже за рулём редко смотрю в зеркальце заднего вида.
Врач удивился. До сих пор Жюли была сдержанной и молчаливой. И никто из его пациентов не позволял себе выражать недоверие к нему так открыто.
— Я не призываю смотреть в прошлое, я призываю хорошенько вглядеться в себя, не так ли?
— Я и в себя не хочу вглядываться. Когда ведёшь машину, на себя не смотришь, лучше смотреть вперёд и, насколько возможно, вдаль, если не хочешь, конечно, попасть в аварию. Ведь что на самом деле вас раздражает — то, что я слишком хорошо... соображаю. И вы предпочитаете считать ненормальной меня. А мне вот кажетесь больным вы с этой вашей манией завершать каждую фразу словами «не так ли?».
Жюли невозмутимо продолжала говорить.
— А обстановка в вашем кабинете! Вы её обдумывали? Весь этот красный цвет, картины, мебель, красные вазы? Вам кровь, что ли, нравится? И этот конский хвост! Чтобы подчеркнуть вашу склонность к женственности, не так ли?
Специалист отступил. Его веки, словно щитки, заходили вверх-вниз. Никогда не вступать в конфликт с пациентом было основным законом его профессии. Отступить, и быстро. Эта девушка хотела вывести его из себя, используя его собственное оружие. Она, действительно, должно быть, прочла несколько книг по психологии. Этот красный цвет... ведь правда, он наводил его на определённую мысль. И конский хвост...
Он хотел заговорить, но строптивая пациентка не дала ему передышки.
— Кстати, выбор профессии психотерапевта — само по себе симптом. Эдмонд Уэллс писал: «Обрати внимание на то, какую специализацию выбрал врач, и ты поймёшь, в чем его проблема. Глазники в основном носят очки, кожники часто страдают от угрей или псориаза, у эндокринологов нередки гормональные отклонения, а „психи“»...
— Кто такой Эдмонд Уэллс? — прервал её врач, уцепившись за возможность переменить тему.
— Друг, желающий мне добра, — сухо ответила Жюли.
«Психу» хватило мгновения для того, чтобы снова обрести внешнюю уверенность в себе. Прочно усвоенные профессиональные рефлексы всегда были у него наготове в нужный момент. В конце концов, девушка была всего лишь пациенткой, а специалистом был он.
— Так, так, Эдмонд Уэллс... Есть связь между ним и Гербертом Уэллсом, автором «Человека-невидимки»?
— Ничего общего. Мой Уэллс гораздо сильнее. Он написал «живую, говорящую» книгу.
«Псих» понял, как выйти из тупика. Он подошёл к Жюли.
— Ну и о чем же эта «живая, говорящая» книга господина Эдмонда Уэллса?
Он подошёл так близко к Жюли, что дышал ей прямо в лицо. Она не выносила чужого дыхания, чьё бы оно ни было. Жюли отвернулась. Дыхание было частым, с запахом какого-то ментолового полоскания.
— Так я и думал. В вашей жизни есть кто-то, кто манипулирует вами и развращает вас. Кто такой Эдмонд Уэллс? Ты можешь мне показать его «живую, говорящую» книгу?
Психотерапевт путался между «вы» и «ты», но понемногу овладевал ходом беседы. Жюли заметила это и решила не продолжать перепалку.
Врач вытер лоб. Чем больше маленькая пациентка противилась ему, тем красивее казалась. Удивительная девушка с манерами двенадцатилетней девчонки, самоуверенностью тридцатилетней женщины и каким-то странным книжным образованием, добавлявшим ей прелести. Его глаза пожирали Жюли. Он любил сопротивление. Все в ней его восхищало: запах, глаза, грудь. Ему хотелось прикасаться к ней, ласкать её.
Жюли, ловкая, как форель, скользнула со стула и уже стояла у двери. Послала ему вызывающую улыбку, накинула лямку рюкзака, предварительно проверив рукой, что «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III, на месте.
И вышла, хлопнув дверью.
Ахилл последовал за ней.
На улице Жюли пнула его ногой. Будет знать, что если ему приказывают разбить вазу эпохи Минь, то это надо тотчас выполнить.
22. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
СТРАТЕГИЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ: наблюдательный логичный ум способен предусмотреть любую человеческую стратегию. Но есть тем не менее способ остаться непредсказуемым: достаточно принимать решения исходя из случайностей. Например, выбирать направление следующей атаки, бросая игральные кости.
Некоторый хаос в глобальной стратегии определяет не только эффект неожиданности, но и даёт возможность сохранить в тайне логику, которой подчиняются важные решения. Никто не может предвидеть, как упадут кости.
Естественно, во время войны немногие генералы осмеливаются предоставить случаю выбор манёвра. Они думают, что на это хватит их разума. А игральные кости, однако, несомненно, лучший способ встревожить противника, который почувствует себя сражённым ходом ума, который он не в состоянии объяснить. Смущённый и сбитый с толку, он будет действовать с опаской и станет совершенно предсказуемым.
23. ТРИ ЭКЗОТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ
Высунув усики из своего убежища, 103683-й и его двенадцать спутников уловили чужаков. Это муравьи-карлики из города Ши-га-пу. Муравьи маленького роста, но очень злобные и крайне воинственные.
Они приближаются. Они почувствовали запах бел-о-канской группы и жаждут столкновения. Но что они здесь делают, так далеко от своего гнёзда?
103683-й думает, что они оказались здесь по той же причине, что и его новые друзья — из любопытства. Карлики тоже хотят исследовать восточные границы вселенной. Он даёт им пройти.
Собеседники снова усаживаются в кружок под корнем бука, касаясь друг друга лишь кончиками усиков. 103683-й продолжает свой рассказ.
Итак, он оказался совершенно один посреди страны Пальцев. Открытия следовали одно за другим. Сначала он встретил тараканов, которые утверждали, что настолько укротили Пальцы, что те им каждый день выставляют огромное количество приношений в колоссальных зелёных чашах.