Страница 30 из 85
И вдруг, прежде чем он успел отпрянуть, Кларисса прижалась к нему и зарыдала:
— Эдвард, дорогой, не сердись! Я не могу этого вынести! Ты пугаешь меня! Эдвард!
Голос Сьюзен ясно был слышен с небольшого, очень небольшого расстояния, которое их отделяло:
— Спокойной ночи, мисс Стоун, не стойте на холоде.
Она подбежала к ним.
— Что это? Я не вижу… Кларисса, ты подвернула ногу? Какая досада. Сейчас я перейду на другую сторону, тогда ты сможешь опереться на меня тоже. Держись, мы проводим тебя до дома. — Она повысила голос и сказала через плечо: — Все в порядке, миссис Стоун, она просто растянула связки. Возвращайтесь к Бетси.
Миссис Стоун неохотно вошла в дом и закрыла дверь.
— Ничего она не растянула, это мисс Сьюзен за них придумала. Запомни мои слова, Бетси, что-то у нее с мистером Эдвардом происходило, он вроде бы не очень-то хорошо с ней обошелся. Она плакала и говорила, он пугает ее.
Бетси Стоун бросила на мать капризный взгляд.
— Ничего удивительного! Я даже отсюда его слышала, злой до ужаса!
Миссис Стоун покачала головой.
— Мистер Эдвард всегда был вспыльчивым.
Когда дверь дома закрылась, Сьюзен сказала:
— Нам лучше пойти, как вы считаете?
Эдвард был раздражен, ее же переполнял холодный гнев, который больно ранит. Ей нечего было сказать, и похоже, что, кроме двух судорожных всхлипов, нечего было сказать и Клариссе. Может, она плакала, а может быть, разыгрывала спектакль. Сьюзен рассердилась настолько, что готова была считать это спектаклем.
Эдвард не издал ни звука. На сегодня достаточно публичных сцен. Тем, что будешь стоять и ругаться на деревенской улице, ничего не изменишь.
По дороге никто из троих не произнес ни слова. Когда они подошли к дому мисс Блейк, Сьюзен прервала молчание, которое к этому времени достигло критической точки:
— Ты сильно опаздываешь, а они не любят, когда их заставляют ждать. Так что поторопись. Не забудь, что ты хромаешь, завтра всей деревне будет известно, что ты растянула связки и рыдала на груди у Эдварда.
Кларисса громко вздохнула.
— Сьюзен, не надо!
— Я-то не буду, а вот миссис Стоун расскажет всем, это точно. Я надеюсь, она не забудет упомянуть о твоей лодыжке. Спокойной ночи!
Эдвард не остановился. Когда она чуть ли не бегом догнала его, он не обратил на нее никакого внимания, будто ее не было совсем. Только когда они прошли через ворота усадьбы и он отодвинул задвижку калитки Эммелины, он сказал:
— Когда-нибудь я убью ее!
Сьюзен хорошо его понимала.
— Ради бога, что все это значит?
Он сердито засмеялся.
— Не имею ни малейшего представления! Кажется, она возомнила, что имеет право вмешиваться в мои дела. Боюсь, я здорово разозлился.
— Мне тоже так показалось.
Он нахмурился.
— Как ты думаешь, что она слышала, эта старуха?
— Не знаю. Она не глухая, так что, наверное, то же, что и я.
— А что слышала ты?
— Я открыла дверь и услышала твой сердитый голос. Слов я не расслышала, но поняла, что это ты и что ты, мягко говоря, не в самом хорошем расположении духа. А потом Кларисса залилась слезами и сказала, что ты ее пугаешь.
Эдвард коротко и серьезно сказал:
— Она не только это говорила. Думаю, ты слышала все, и миссис Стоун тоже.
— Я поэтому и придумала про растянутые связки. Она из тех, кто сразу рыдает, когда ей больно, по крайней мере, мне так кажется. В любом случае большинство девушек начинают рыдать, надеюсь, миссис Стоун подумает, что ты из-за этого рассердился.
Эдвард открыл калитку, и они вместе пошли по мощеной дорожке к дому. Пара изумрудно-зеленых глаз наблюдала за ними из-под розового куста. Раздалось жалобное мяуканье, и что-то теплое и пушистое прильнуло к ногам Сьюзен. Эдвард заметил:
— Этот дом просто кишит кошками. Сколько бы их было, если бы не война?
Он поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери и сказал:
— Для человека, солгавшего впервые в жизни, твоя импровизация была очень неплоха, Сьюзен.