Страница 92 из 114
— Хорошо, хорошо. Это должно быть сделано еще до морозов. Информируйте меня, пожалуйста, когда люди прибудут, я хотел бы тоже принять участие в осмотре.
Джо Кинг ничего не ответил на это. Он подошел вплотную к барьеру, однако мистер Хаверман не открыл его, он оставил разделительную линию между собой и своим посетителем.
— Нам следует еще кое о чем посоветоваться, мистер Кинг. Возможно, Айзек Бут откажется от своего ранчо. Не будете ли вы готовы в этом случае взять ранчо Бута? У вас есть теперь деньги, надо их вложить во что-то дельное. Осторожность, бережливость и терпение помогут вам устроить образцовое ранчо.
Джо Кинг не высказал по этому вопросу никакого мнения.
— Вы уже можете обдумать эту возможность. Будьте, во всяком случае, осторожны с деньгами. Вам еще не приходилось иметь дело с такой большой суммой. Вы, вероятно, и не представляете себе, как быстро протекают между пальцами доллары: колодец, дом, несколько лошадей, новый автомобиль… электрифицированная ограда вокруг вашего ранчо, овес для ваших лошадей, отдельные стойла для жеребцов… Вам надо позаботиться о постоянном источнике дохода, если вы хотите продержаться. Вы должны продемонстрировать успехи в скотоводстве. Но лошади — чувствительные животные. Вы должны научиться переносить потери. Короче, вы теперь богатейший среди бедных, но совсем бедный среди богатых.
— Да.
— Хорошо, что вы понимаете это. Если уж начало положено, трудностей становится меньше. Но нет ничего труднее нового начала.
— Да.
— Итак, я предлагаю, чтобы вы рассказали мне, как вы себе представляете дальнейшее, и мы обсудим ваши замыслы. Было бы очень досадно бесцельно растратить такие деньги. Остерегайтесь ваших товарищей по племени! Это несчастье, что каждый знает размер вашего вознаграждения. Вам будет не уберечься от родственников, друзей, от самого совета племени. Но будьте непреклонны! Не рассматривайте угощение как моральную обязанность, иначе вы за короткое время станете так же бедны, как были, или даже еще беднее. Я это вам говорю из своего плачевного опыта.
— Помогать другим не относится разве к основным положениям американского образа жизни?
— Конечно относится, но не свыше же своих сил. Ну а если вы вдруг стали миллионером, у которого государство все-таки тоже отбирает деньги, тогда учредите какой-нибудь фонд. Не раньше, иначе вы скоро сами станете зависимым от фонда. Итак, значит, вы составляете план и мы обсудим его.
— Откровенно говоря, я буду делать, что я хочу.
— Мистер Кинг, как это так! Вы живете в резервации. Вы ни в коем случае не можете делать, что вы захотите. Или вы должны оставить резервацию.
— Почему? Этого я не понимаю. К американскому образу жизни относится свобода.
— Свобода в резервации, мистер Кинг, — это свобода подросшего ребенка, который слушает советы отца и состоит под опекой отца.
— Благодарю.
Джо Кинг отошел от барьера назад.
— Чем же вы теперь снова обижены? В моих намерениях, мистер Кинг, не было как-то вас задеть. Я хочу для вас только лучшего.
— Этого всегда хотят отцы, мистер Хаверман. А не слышали ли вы когда-нибудь о том, что подросшие сыновья хотят действовать самостоятельно?
— Но вы же взрослый человек, а не тинейджер.
— Тем хуже.
— Подумайте о ранчо Бута и не раздарите все, что вы получили. Уже это меня удовлетворит.
— Что для меня важнее всего, мистер Хаверман.
Тон Джо Кинга был непостижим, и Хаверман не мог понять, уж не иронизирует ли он над его предложением. Он взглянул на Джо круглыми глазами.
И только Джо покинул канцелярию заведующих, как из дома совета племени вышли Фрэнк Морнинг Стар и Джимми Уайт Хорс и перехватили его.
— Хэлло, Стоунхорн!
Джо последовал за ними в дом совета и увидел, что в комнате заседаний все пять членов совета, и президент Джимми пригласил его сесть за стол совещания.
— Джо, — начал вождь, — у тебя богатый улов. Это великолепно, великолепно. Фрэнк тебе устроил это дело. Теперь ты богатый человек. За одну ночь. Каким образом ты собираешься теперь нам помочь?
— Как это вы себе представляете, президент Джимми Уайт Хорс?
— Да, очень хорошо, что ты спрашиваешь. Мы только что советовались. Значит, половину ты дашь Фрэнку на его культуру. Ему надо расширять танцевальный ансамбль, организовать спортивную группу. Нам надо в доме совета иметь собственный музей. Индейский музей для индейцев. Мы хотим здесь, в поселке агентуры, построить бассейн для наших юношей и девушек. Воды в агентуре достаточно, и нечего ее всю разбрызгивать в садах служащих. Нам надо получше оборудовать танцевальный павильон, чтобы мы могли привлекать народ со стороны. Нам надо иметь в резервации собственную площадку для родео, чтобы индейские мальчики могли проводить досуг и тренироваться. Нам надо улучшить некоторые дороги, но это уже не относится к Фрэнку, это Дэйва Фельда. Дэйв очень надеется на то, что, если Айзек откажется от ранчо, ты займешь его. Там у тебя мы сможем использовать многих молодых людей, которые сейчас не имеют работы. Не так ли?
— Ну и что же еще, президент Джимми?
— Да, еще самое главное. Не дай себя уговорить белым. У нас свой собственный индейский образ жизни, и нам не нужен американский. Американский разрушает нас. Мы должны помогать друг другу! Мы должны оставаться людьми, а не надрываться все время на работе. У тебя теперь есть деньги, но не думай же только о них. Никогда не забывай, что ты мог получить эти деньги только потому, что тебе помогло твое племя. Помни всегда о твоих отцах и дедах. Ты должен всегда с них пример брать, Джо! И прежде всего мы должны отпраздновать. Ты угостишь наш танцевальный ансамбль, и это будет такой вечер, которого ни мы, ни наши парни и девушки никогда не забудут. Мы думаем, в следующее воскресенье, верно?
— Что вы думаете о моем колодце?
— О колодце? Подожди же немного, не откажется ли Бут. Тогда у тебя будет колодец, и ты не затратишь ни цента.
— Но я хочу, чтобы у меня был колодец на холме, так чтобы вода шла вниз и могла обводнить мои луга.
— Это для чего же?
— Пусть это будет пример для других индейцев-ранчеро, у которых тоже такая же засушливая, плохая, холмистая земля. Пусть это будет пример для управления, что может индеец сделать на плохом холмистом участке. Пусть это будет сигнал для господ из управления хозяйством, что вода не всегда дело только службы здравоохранения. Я также выращу изгороди, чтобы защититься от ветра, я уничтожу старую, плохую траву и посею лучшую. Может быть, мы сможем все же что-то извлечь из нашей пустыни.
— Да, наверное, Джо, это хорошо и отлично даже. Но ты же не должен забывать о других. Чем помогут Фрэнку твои изгороди!
— Чем поможет мне культура Фрэнка, если мы всегда будем вынуждены жить подаянием?
— Но чем нам поможет богатство, если наши индейцы при этом не останутся индейцами! Я говорю тебе, Джо, не будь скрягой, не становись достойным презрения, но раздавай и жертвуй другим, чтобы тебя восхваляли, как щедрого человека.
— На что мне это! — Джо поднялся. — Я подумаю… что найду нужным, то и буду делать.
— Ты не можешь делать, что ты хочешь, Джо, о чем ты думаешь! Ты член нашего племени, и у тебя есть обязанности перед своим племенем.
— Вот именно.
Джимми Уайт Хорс не мог понять, то ли Джо насмехается над ним или он серьезно произнес последнее слово, и что он тогда вообще этим хотел сказать. Глаза у него стали круглые.
— Джо, — сказал он, — ты нам сын, тебе двадцать три года. Слушайся своих отцов. Они хорошо относятся к тебе.
— Так отцы поступают всегда.
— Да, это так. Ты теперь с нами, а не среди своих гангстеров.
— Это уж точно, — взорвался от ярости Джо. — Если бы гангстеры так работали, как работают в нашей резервации, их бы уже давно не было! И если мы будем еще долго продолжать так действовать, как ты это себе представляешь, Джимми, никаких индейцев больше не останется. Твои слова далеки от жизни. Они похожи на картину с ярко-зеленой прерией и пучеглазым бизоном, которую ты повесил над своим рабочим местом.