Страница 56 из 114
Между тем Джо Кинг достиг дверей секретариата директора и остановился, чтобы постучать. Этим он снова привлек внимание Тикока, и в мозгу учителя заработали клеточки памяти, однако он никак не мог понять, какая тут связь. Впрочем, может быть, это общая манера поведения этих больше к школе не принадлежащих личностей, мелькнула у него надежда. Тикок на момент остановился, словно в оцепенении. Потом он направился в учительскую.
Там он обнаружил двух коллег, которые знали все истории прошедших лет, и, усевшись с облегчением на стул, он с видом полнейшего равнодушия сказал:
— Меня удивляет, почему это Джо Кинг имеет доступ в нашу школу,
— Что же, Тикок, он хочет сдавать на бакалавра?
— Оставьте ваши шутки, Бэлл. Снаружи стоят шалопаи, и мы не всегда этих праздношатающихся еще достаточно энергично отваживаем, а здесь снова расхаживает по коридору Джо Кинг.
— Ах, так это и не в первый раз?
— Возможно даже, в первый. Каждый плохой обычай имеет свое начало. Но именно в начале и нужно пресекать. Этот человек способен и служащего убить. Это не только мое мнение.
— Тогда его нельзя раздражать, Тикок!
— Бэлл, вы, я вижу, не можете оставить ваших шуточек.
— Я допускаю, Тикок, что в списке у Джо Кинга вы стоите под номером один. Ну а я его совсем не находил тогда таким уж плохим. В географии-то он разбирался.
— До этого дело еще не дошло, Бэлл. Речь идет о том…
В учительской зазвонил внутренний телефон. Бэлл подошел к аппарату, усмехнулся и сказал:
— Тикок, вас просит зайти миссис Холленд.
Тикок тотчас поднялся, ведь он всегда старался вести себя так, как он требовал от своих учеников, и пошел торопливыми шагами в кабинет директора. Секретарша в приемной не дала никаких объяснений, лишь сказала:
— Пожалуйста.
Тикок вошел в простое помещение, в котором директриса была занята работой за письменным столом среди книг и бумаг. На стене висело несколько рисунков школьников, на почетном месте эскиз Квини для фриза актового зала.
Директриса поднялась из-за письменного стола. Когда Тикок закрыл за собой дверь, она попросила обоих посетителей, Джо Кинга и Теодора Тикока, сесть. У Тикока было такое выражение, будто воротник рубашки стал ему чуть тесен, и он поэтому вытянул шею на полсантиметра. Он сел, села и директриса. Кинг остался стоять.
— У меня только два небольших вопроса, мистер Тикок, — сказал он, — ответами на которые я имею право интересоваться. Во-первых: кто перенес в общей сложности пятьдесят долларов в конверте, который вы оставили в ящике учительского стола двенадцатого класса, в помещение седьмого класса? Во-вторых: имели ли вы возможность видеть, что вышеупомянутый делал в помещении седьмого класса с конвертом и его содержимым?
Тикок облизал языком губы.
— Джо… Мистер Кинг! Ваши вопросы — своего рода нападение. И вы допускаете, что я соглашусь с такого рода неожиданным положением? — Он взглянул на миссис Холленд. — Если я правильно понимаю намеки, речь идет о краже семилетней давности. Что же теперь об этом спрашивать?
— Я вам только что сообщил, — сказал Джо Кинг, несмотря на то, что Тикок так и не отводил взгляда от директрисы, — что я имею право поставить эти вопросы, и если вы не хотите отвечать на них здесь, мистер Тикок, то я вынужден буду идти другим путем.
— Это что же, угроза?
— Я имею право так говорить…
— Ничего во всем этом не понимаю.
— Мистер Тикок, вы оставили в конверте в ящике учительского стола в двенадцатом классе сорок долларов в денежных знаках в купюрах и десять долларов в старых калифорнийских золотых долларовых монетах, и притом на четвертом уроке. Вы на моем процессе заявили, что конверт с этими деньгами на пятом уроке был положен на соответствующее место в седьмом классе. Значит, конверт с деньгами во время большой перемены был доставлен из двенадцатого в седьмой класс. Кто это сделал? Вы сами или кто-нибудь по вашему поручению? Я говорю вам заранее, что мне уже известно, кому вы это поручили.
— Дежурному двенадцатого класса Гарольду Буту, и именно потому, что я забыл взять с собой конверт, а сразу же в начале перемены я вспомнил об этом. Но на перемене я условился встретиться с Бэллом, и поэтому я не сам взял конверт, а поручил это Гарольду, который как раз попался мне по пути и, как дежурный, вполне подходил для такого поручения. Это вас устраивает, мистер Кинг?
— Да. И не будете ли вы любезны ответить мне и на второй вопрос? Могли ли вы проконтролировать, что сделал Гарольд с конвертом и его содержимым, в частности что он сделал с ним в помещении седьмого класса?
— Как же я мог! Это было совершенно невозможно. Я разговаривал в учительской с Бэллом и в седьмой класс вошел уже за какую-нибудь минуту до начала урока. Так как в классе, в котором вы тогда учились, я собирался по истории рассказать кое-что из истории наших денег и о деньгах, имеющих хождение сегодня, я хотел достать из ящика конверт, не нашел его там и тогда увидел его, к моему огромному удивлению, мистер Кинг, к моему действительно большому удивлению, в ваших руках! В конверте находились совершенно новые купюры и старые золотые долларовые монеты — словом, то, что было нужно для занятий.
— Совершенно верно. Я благодарю вас, мистер Тикок.
— Минуточку, Кинг! Теперь позвольте и мне один вопрос! Отчего это вы заинтересовались конвертом?
— Как я неоднократно утверждал на своем процессе, и это вам известно, мистер Тикок, я нашел его на своем месте среди своих тетрадей и только было удивился этой находке, как…
— Очень правдоподобно, Кинг, действительно очень правдоподобно!
— Если вы не возражаете, мистер Тикок, поговорим об этом деле еще немного. — Джо Кинг прищурил глаза. — Я ведь не хочу понапрасну отнимать у вас время, — так вот, мне хочется обратить ваше внимание на то, что ваши показания на моем процессе были… по меньшей мере, неполными, чтобы не сказать — ложными. Вы под клятвой показали, что деньги были оставлены в ящике учительского стола в седьмом классе. Как могли вы поклясться о том, что вам было неизвестно?
Тикок стал бледным, как побеленная стена.
— Гарольд Бут еще перед началом урока, когда я еще только шел из учительской в класс, сказал мне, что конверт, как я и просил, он положил на стол.
— Но вы же этого сразу не проверили?
— Зачем же? Бут был у нас самый смышленый и самый благонадежный ученик.
— Спасибо.
— Чего вы, собственно, добиваетесь, Кинг? Я думаю, что с этим покончено. Разве для вас самого не лучше как можно реже вспоминать об этом черном пятне на вашей жизни, об этой оскорбительной судимости?
— Мы, Тикок, имели с вами часто различные точки зрения, вот и сейчас, в этом деле, — тоже. Я хочу, чтобы об этом деле было сказано как можно больше и как можно громче. Я хочу его прояснить. Я не вор!
— Но не станете же вы… — У Тикока на лбу выступили капли пота.
— Я стану! Жалко, что уже прошло столько времени и уже нельзя снять отпечатков пальцев.
— Отпечатков пальцев! Из какой же среды вы явились! Мы ведь здесь, в нашей школе, не среди уголовников.
Уголки рта Джо Кинга слегка опустились, он коротко попрощался.
Как только он оставил комнату, Тикок растерянно уставился на директрису.
— Он хочет упрекнуть меня ложной присягой! Боже, преступник! Мне никогда и в голову не приходило втягивать Гарольда Бута в это дело, в котором он ничуть не повинен. Джо Кинг не мог украсть в двенадцатом классе, в который не имел никакого доступа, он мог украсть только в седьмом классе, и тут он украл; находились же деньги до этого там, куда их должен был положить Гарольд Бут, — в учительском столе в седьмом классе!
Миссис Холленд сидела за своим письменным столом совершенно прямо.
— Это скверное дело, мистер Тикок. Я благодарю вас, что вы явились по нашей просьбе.
Снаружи перед школой стоял у своего автомобиля Стоунхорн. Он разговаривал с собравшимися молодыми людьми о моторах, в которых, конечно, разбирался лучше, чем юноши, которые ничего лучшего, чем автомобили администрации и служащих, не видели и никогда не водили ничего, кроме какой-нибудь старомодной развалины. Его засыпали вопросами.