Страница 18 из 20
— Слушай, Николаев, ничего ты в искусстве, оказывается, не понимаешь… Его актриса… Ну, которую загрызает вампир, такое чувство, что она сейчас или подпустит монолог, или запоет, как в индийском кино, они всегда поют перед смертью.
Потом Николаев сказал Еве, что, вероятно, это индийское кино добило Стаса Покрышкина.
«И раннее утро…» — добавила Ева потом. «И раннее утро», — согласился Николаев.
— Ну вы, знатоки в погонах! Знаете, что она говорила? «Что это происходит, я правда умираю?» Она поняла, что умирает!
— Стас, — сказала Ева, — тебе нужен адвокат.
Николаев ничего не понял.
— На кой ему адвокат?
— Он убил на съемках актрису… Может, не одну. Для искусства.
Стас с трудом сдерживал дрожащие руки.
— Ты хочешь сказать, — изумлению Николаева не было предела, — что я вчера видел взаправдашнюю смерть?
— И это тебе не пальба по преступнику в подворотне, не забить до смерти на допросе! — завизжал Стас. — Все, вы меня достали. Я не буду говорить без адвоката.
Ева вызвала конвой и сказала Стасу, что он задержан. Изумление не сходило с лица Николаева.
— Ну, напарник, мы это сделали!
— Ты что, серьезно? Ты с самого начала знала, что он… А я-то думаю, что ты такая примерная, глаза таращишь. «Да, Николаев?», «Нет, Николаев?» Я думал, ты с бодуна… Подожди, я не верю..
— Это твои рассуждения про его фильмы меня натолкнули на такую мысль, я позавчера тоже не верила. У меня по плану было напустить на его оператора Далилу-психолога, раз уж она будет теперь тут под ногами вертеться, но тоже что-то саднило… Почему его фильмы так неуловимы и дороги? И я поняла: они настоящие!
— Ну слушай, он там столько всех убивал… Боже мой! — закричал Николаев. — А сколько он сожрал!..
Понедельник, 21 сентября, вечер
Адвокат Покрышкина прибыл уже через час, когда Ева с Николаевым были на выезде. Возле Крымского моста расстреляли автобус с китайской экскурсией. Ева пряталась от пронизывающего ветра за спиной Николаева, она была в куртке — не переоделась потеплей с пятницы, и рассматривала разбросанные на асфальте игрушки. Несколько китайцев выбежали из автобуса и упали под пулями на улице. Николаев толкнул ее локтем и показал глазами через улицу. На той стороне стоял Коля-осведомитель. Он увидел Еву и показал, как будто что-то пишет пальцем у себя на ладони. Потом быстро повернулся и ушел.
— Чего это?
— Твой опер новый передал тебе записку от Коли?
— Не было такого.
— О-о-о, черт! Коля приходил к тебе, когда брали Кота… Я отдала его оперу. — Ева говорила с досадой.
В управление они вернулись злые. Оперуполномоченный Волков взял больничный лист и на работу не вышел. В кабинете Гнатюка их ждал адвокат Покрышкина.
Маленький, упругий в движениях, как мячик, адвокат блестел круглыми стеклышками очков, спешил и нервничал. Он требовал взять с Покрышкина подписку о невыезде и отпустить его домой, пока не случилось непредвиденное.
— Ваш клиент обвиняется в предумышленном убийстве.
— Ни своим поведением, ни ответами на допросе мой клиент не давал для этого повода.
— Наша беседа была записана на магнитофон. — Ева поняла, что адвокат с Гнатюком слушали пленку. — Там ясно, что Покрышкин с гордостью признался в достоверности своих съемок.
— Уголовное дело заводится по факту, понимаете, по факту! Предположим, что вы хотите обвинить моего клиента в убийстве Марины Улыбки. Тело кремировано, причина смерти ясно указана в медицинском заключении, вывод — несчастный случай. Предположим, вы подозреваете, что все жертвы в фильмах моего клиента — реально убитые люди. Прекрасно. Я рад за вас, хотя и сомневаюсь в вашем здоровье. Но и здесь — все очень просто. Находите труп. Освидетельствуете. Протокол. Причина смерти, и так далее, и так далее. Ребята, ну не смешите меня, ладно, а то я фельетон в газету напишу. Это же редкий материал! Заводятся уголовные дела по каждому факту изображения на кинопленке смерти, начнем с эпопеи «Война и мир»!
— Но он сознался! — не выдержал Николаев.
— Извините, это решается в суде. Пока что он только сказал, что изображение смерти в его картинах так реально, что даже актрисы в это верят! Я имею дела только с людьми искусства. Я знаю, как может до умопомрачения заиграться актер: у него от воображаемых кандалов следы на запястьях появляются! Искусство — это сила. Как и доказательства, кстати. К примеру, этот эпизод с вампиром, когда якобы умирает от укуса Марина Улыбка. Как вы это себе представляете? Стоит актриса, сзади нее партнер, который кусает ее и выпивает всю кровь? Перед камерой?
— Нет, — тихо сказала Ева. — Я представляю это так. Снимается сцена с вампиром. Режиссер знает, почти наверняка знает, что будет сниматься натуральная смерть. Когда вампир «кусает» Марину, Марина, как и положено по сценарию, стонет, закатывает глаза… Потом взгляд ее становится изумленным, она в растерянности что-то говорит, но это не записано, оказывается, она говорит: «В чем дело, помогите, я умираю», или что-то в этом роде. Потому что именно в этот момент ее убивают. Длинным колющим предметом. Сзади в шею. Потом, когда сцена будет отснята, ее надо будет положить на каминную решетку так, чтобы рана от лезвия совпала с пикой решетки.
— Минуточку, минуточку. Предположим, что я вам верю, только вы не сказали, кто он, этот злодей. Кто ее убивает?
— Тот, кто стоит сзади, кто незаметно для зрителя проткнул ей шею.
— То есть вампир? Но мой клиент никогда не играл вампиров! Он лирик, понимаете, это не его амплуа! Арестуйте, пожалуйста, этого злодея-вампира, то бишь актера, его играющего, докажите все это, и милости прошу — привлекайте моего клиента как свидетеля! А пока — извините…
— Семьдесят два часа, — спокойно и тихо сказала Ева. — За это время я вам найду любого вампира в этом городе. Потом предъявим обвинение.
Стас Покрышкин в камере был не один. Камера, можно сказать, была переполнена. Толстый полуголый бородач все время жевал резинку и ходил из угла в угол. Бледный, с синюшным цветом лица худой пожилой человек лежал на нарах наверху и слушал плеер, подергиваясь в такт. Мужчина помоложе — накачанные мускулы, хищное выражение лица — сидел под любителем музыки, гонял во рту спичку и улыбался. Но больше всего Стас удивился четвертому обитателю камеры — это был лысый и юркий мужичонка во фраке и спортивных штанах. Стас удивился не фраку, а просто посчитал до четырех, поскольку лежачих мест оказалось именно столько — четыре. Он был пятый.