Страница 5 из 14
– Рейс из Москвы задерживают, – негромко сказала женщина, не поворачивая головы.
Платон огляделся и не нашел никого поблизости, кто бы мог отреагировать на ее слова.
– На двадцать минут, – добавила она, покосившись в его сторону.
– Неужели?.. – растерялся Платон и шагнул в ее сторону.
– Здесь в кафе наверху варят неплохой кофе, – спокойно продолжила она беседу, опять уставившись в пространство перед собой.
– Неужели? – опять сказал Платон и тут же спохватился: – Ах да, я там был, хороший кофе.
– Во рту остается привкус табачной крошки, – невозмутимо отметила женщина.
Вблизи она оказалась старше, чем выглядела на расстоянии.
– Как вы узнали, что я жду самолет из Москвы? – спросил Платон, отметив странный цвет ее глаз – черные, с вишневым отливом, такие он видел только у лошадей.
– Это просто, – усмехнулась она. – Вы вошли в зал, осмотрели табло прибытия, потом взглянули на часы и пошли наверх в кафе.
– Да, но...
– Возьмете меня к себе домработницей? – перебила его женщина.
Странно, но Платон совершенно не удивился – то ли тоска еще не отпустила, то ли он отравился безразличием вчера в кабинете Коли Птаха.
– У вас теперь хлопот прибавится, – продолжала незнакомка, шагнув к Платону ближе, – считай – два взрослых мужика, им и приготовить надо, и убраться после них. Я много не запрошу, сговоримся.
– Сговоримся... – повторил Платон, потом очнулся и легонько стукнул себя ладонью по лбу. – Извините, я сразу не сообразил – вы из Конторы? Вас прислали по работе, да?
– Я сама по себе, – ответила странная дама. – А вы что, хотели из фирмы помощницу по дому заказать? Вот видите, как удачно вышло.
– Не понял, я должен еще и вас поселить к себе вместе с племянниками? Мне об этом ничего не говорили, извините...
– Мне есть где жить. Буду приходящей домработницей. Вы меня не помните? – женщина подошла еще ближе, запах духов стал нестерпимым.
– Э-э-э... Простите, я ничего не понимаю. Почему я должен вас помнить?
– Ну и не надо, – отстранилась она. – Зовите меня Аврора. Думаете, мальчики приедут с багажом?
– Понятия не имею, – Платон отступил от нее в сторону.
– Уже пора, – заметила женщина и кивнула на двери. – Вы идите один, а я вас у машины подожду. Представите меня мальчикам, как домработницу.
– Черт знает что такое!.. – прошептал Платон, шагнул к распахнувшимся дверям и столкнулся с высоким худым мужчиной, тут же ухватившим его за плечи.
– Простите, я...
– Где вы ходите? Самолет давно прибыл, вас уже ждут!
Платон вскинул глаза, но лица говорившего разглядеть не смог – только выступающий острый подбородок: став на цыпочки и задрав вверх голову, человек хищно осматривал зал.
– Отпустите меня, – Платон повел плечами.
– С кем вы вступили в контакт?
– Куда я вступил?.. – освободив плечи, Платон быстро развернулся и постарался уйти, но был схвачен сзади за пиджак.
– Не туда, – сквозь зубы процедил странный мужчина. – Направо. И побыстрей, а то они уйдут ловить такси.
Платон посмотрел в указанном направлении.
У киоска с сигаретами стояли два весьма упитанных молодых человека. В ярких майках, легких шортах ниже колен и в чудовищно огромных одинаковых кроссовках они выглядели почти комично, если бы не устрашающие бицепсы на руках. Тот, что пониже, был в мотоциклетном шлеме. А младший – Платон узнал Веню по цвету волос – имел в рыжих кудрях крошечную клоунскую остроугольную шапочку, подвязанную под подбородком резинкой.
– Анкл бэнц! – заорал Веня и ткнул брата локтем.
Подхватив с пола увесистые рюкзаки, они побежали к Платону, сметая попавшихся на пути людей.
– Анкл-анкл-анкл-бэнц! – продолжал кричать рыжий Вениамин, бегая вокруг Платона. Старший Федор сдернул шлем, обнаружив под ним короткий ежик черных волос, схватил Платона за лацкан пиджака и стал просить его постоять спокойно три секунды.
– Три секунды! – кричал он, хотя Платон застыл на месте как окаменелый. – Один момент! – Свободной рукой Федор судорожно рылся в кармане широких шорт и наконец выудил небольшую темную бутылку.
Сорвав зубами пробку, Федя заткнул горлышко большим пальцем и, изобразив на лице зловеще-радостную ухмылку, взболтал содержимое, после чего облил пенной струей Платона с головы до парадно-выходных ботинок.
Судорожно всхлипнув, когда пена ударила в лицо, Платон закрылся руками, но с места не сдвинулся. Кое-как утеревшись, он осторожно открыл глаза и обнаружил братьев, радостно скачущих вокруг него с тем же идиотским припевом: «Анкл-бэнц! Анкл-бэнц! Анкл-анкл-бэнц!»
Ухватив того, который оказался ближе, Платон спросил:
– Что это?..
– Это кола! – радостно заорал Вениамин. – Мы тебя побратали! Давай клешню!
Вцепившись в ладонь Платона, Веня вдруг выпятил грудь и изо всей силы дернул дядюшку за руку на себя. Потом Федя повторил этот же ритуал, но уже более осторожно – учитывая особенности фигуры Платона – он врезался в племянников не грудь в грудь, как полагалось при братании, а весьма обширным животом.
– Минуточку, стойте же. Мальчики! – повысил голос Платон, освободил ладонь и потряс ее, восстанавливая кровообращение. – Давайте пойдем в машину и поговорим. Разреши, – он взял из руки Феди полупустую бутылку и рассмотрел ее. Действительно, кока-кола. Интересно, готовы ли к ее пятнам современные химчистки?..
– Анкл, мы тебе еще подарок везли, – от души сообщил Федя.
– Цветок в горшке. Канабис. Молоденький совсем, – уточнил Веня.
– Его пограничники отобрали в аэропорту, – погрустнел Федя.
– Козлы! – закончил Веня.
– Шлем!! – вдруг заорал что есть мочи Федор и бросился назад. Подобрал с пола забытый шлем и бегом вернулся.
Платон осторожно попытался разогнуть ноги в коленах. Он почему-то слегка присел от крика племянника.
– Анкл, ты здорово выглядишь! – Федя стукнул Платона по спине пятерней.
И колени разогнулись сами собой.
У автостоянки братья заспорили, кто поведет. Платон слушал их с ужасом.
– Машину буду вести я, – как можно тверже сказал он.
– Брось, анкл, мы уже три дня не крутили баранку, – отмахнулся Федя.
– Но ты можешь сидеть на переднем сиденье, – великодушно разрешил Веня. – Где твой катафалк?
Платон поднял руку, чтобы показать где, и застыл в ленинской позе, так любимой скульпторами.
У его джипа, прислонившись ягодицами к багажнику, курила женщина. Та самая.
– Эта кошелка с тобой? – спросил Федя.
Платон опустил руку. Он совершенно забыл о незнакомке. Более того, в душе Платон надеялся, что ему просто-напросто попалась подгулявшая сумасшедшая, из тех странных женщин, что носят на вечерних платьях лисьи шкурки с засушенными головами и лапами и обливаются духами, выходя в булочную. Иногда такие дамы появлялись в его жизни бесполыми призраками унылого бомонда, оставляя после себя желание напиться. Но, бог мой, она безошибочно определила его машину!
Тут Платон вспомнил вчерашний день, разговор в кабинете Птаха и посмотрел на братьев. Вероятно, в его взгляде выразилось отчаяние.
– Только не говори, что это твоя старуха, – подозрительно прищурившись, покачал головой Веня.
– Старуха?..
– Жена, в смысле, – уточнил Федя.
– Нет, конечно, я не женат, эта женщина... – начал объяснять Платон, но от дружеского шлепка ладонью по спине поперхнулся.
– А со всеми остальными сосками мы работаем, как?.. – радостно спросил стукнувший его Федя.
– По Фрейду! – еще радостней заорал Веня и показал, как именно – конвульсивно двигая тазом вперед-назад, а руками делая энергичные движения на себя – от себя.
Аврора тем временем бросила окурок и растерла его острым носком изящной туфли.
За руль сел, естественно, Федор.
Пока Платон в нерешительности топтался у передней дверцы, собирая в себе мужество для твердого «нет», Веня, устроившись сзади, крикнул Авроре:
– Кошелка, анкл сядет впереди, так что запрыгивай ко мне!