Страница 57 из 106
Общее состояние на фронте Герцеговинского (Херцоговского) корпуса ВРС было несравненно лучше, чем на позициях Дринского корпуса ВРС, однако и здесь неприятель предпринимал нападения. Самое крупное поражение Герцеговинского корпуса,было падение горного перевала Рогой и поселка Тырново.Впрочем, за падение Тырново, входившего в общину Илиджу, большую ответственность нес и Сараевско-Романийский корпус. Сербским поражением можно считать и захват противником большей части горного массива Трескавица, находившегося в зоне ответственности Герцеговинского корпуса (его бригады из Калиновика), и хотя здесь было несколько упорных боев, противник, одновременно со взятием Тырново, смог и здесь продвинуться вперед. Не думаю, что было разумно со стороны противника предпринимать столько нападений «по всему фронту.Это вело к разбрасыванию силами и средствами и так недостающими, куда лучше послужившими бы ему в Горажде и во всем Подринье, тогда как на Герцеговинском фронте даже полная победа не могла кординально повлиять на ход войны. Однако уже то, что противник перешел в 1992 году в наступление, говорит о пагубности сербской пассивности. Эта пассивность дорого стоила сербским силам вовремя ухода из Герцеговины ЮНА. Тогда противник, главным образам хорватские силы, расширили свои территории вглубь до двух-трех десятков километров от Мостара и Дубровника, установив свою власть в Столце и захватив где-то половину житницы Восточной Герцеговины — долины Попово поле, дойдя на несколько километров до Требиня, главного сербского центра всей Восточной Герцеговины. Общее отступление местных сербов наводило на мысль о предательстве и неспособности верхов к командованию. В Поповом поле в руки противника попал даже монастырь Завалы, где нес службу один из известных сербских святителей Святой Василий Острожский, и достаточно было раз посмотреть на сербские позиции в паре километров от этого монастыря, дабы убедиться, что сербам было куда легче оборонять позиции перед этим монастырем, то есть на повороте Попова поля. К тому же позиции здесь оборонялись весьма относительно, главным образом. по вершинам местных гор, покрытых камнем и низкими, но очень густыми зарослями. Были нередки случаи, когда через эти линии проходили разведывательно-диверсионные группы обеих сторон. Так, под горным массивом Вележем был уничтожен штаб местной бригады ВРС полковника Томо Пушары, и понесены потери в полсотни человек, либо убитых, либо взятых в плен. С сербской стороны подобные „акции“ применялись реже, тем более, что особого смысла в них не было при отказе от наступательных действий о чем свидетельствовала продажа в хорватский Дубровник электроэнергии сербских ГЭС по сохранившимся линиям электропередач. Здесь можно привести случай с двумя русскими добровольцами, перешедшими линию фронта и на попутке съездившими в Дубровник попить пиво, а затем возвратившимися назад.
В Герцеговинском корпусе добровольцев было не особо много, да и были они, главным образом, в 1992 году.Тогда на этом фронте еще что-то решалось, а хорватские силы еще не заключили негласного перемирия с сербскими силами с начала 1993 по 1995 годы, ненадолго прерванного летом-осенью 1995 года, когда и произошла одна из редких наступательных «акций» сербских сил на «Иванов крест», для чего сюда были переброшены силы из СРК, в том числе его разведывательно-диверсионный отряд «Белые волки», но эта «акция» закончилась практически ничем и вряд ли преследовала серьезные цели. По большому счету, участок фронта от Дубровника до Мостара был стабильным, да и большее время войны мирным. Самые упорные и тяжелые бои в 1992 году сербские силы всей Герцеговины вели на направлениях Горажде и Тырново, а так же на направлении Коница, на участке от Трескавицы до Мостара. Здесь, на горных массивах Височица (1967м), Прен (2013 м), Вележ (1989 м) сербские силы были вынуждены обороняться от неприятельских, главным образом, мусульманских сил. стремившихся овладеть поселком Борци и городком Невесенье, чем сербы бы вытеснялись за Невесеньское поле (долина длинной в два-три десятка километров, а шириной до десятка километров). Не знаю, какие цели преследовались мусульманским командованием в наступлениях на герцеговские «камни», так еще называлась земля Герцеговины, но в любом случае такая трата сил и средств была неразумна. Уже тогда Мостар понемногу делился «союзниками» на западную —хорватскую и восточную —мусульманскую часть, разделявшиеся рекой Неретвой, и сербские силы хотя и находились на позициях на Вележе менее, чем в десятке километров от Мостара, не показывали желания захватить этот город, или хотя бы его восточную мусульманскую часть, что хорватской власти, весьма бы подошло.
Сербские силы не имели возможностей для больших наступлений в Герцеговине, уже хотя бы из-за ограниченных мобилизационных возможностей здесь. Во всех сербских герцеговинских общинах Билеча, Требинье, Гацко, Невесенья, и в сербской части общин Коница и Мостар, а так же в сербских общинах Чайниче, Фоча и Калиновик, вошедших в САО Восточной Герцеговины с началом войны, оказалось лишь около сотни тысяч жителей.Даже с учетом сербских беженцев, бежавших в этот регион с территории, оказавшееся под властью противника, хотя многие из них отсюда следовали в соседнюю Черногорию или дальше в Сербию вместе с немалым, числом сербов даже из территорий, оставшихся сербскими.
Так, допустим, сербская бригада из Невесенья имела в своем составе не больше тысячи человек и, понятно, что она никак не могла на равных воевать с противником из-за недостатка людей на столь важном фронте. Сюда слались подразделения из всех частей Герцеговинского корпуса, но в особенности пехотная бригада из Гацко, получившей в корпусе право не «держать» позиции,но при обязанности участвовать во всех его «акциях», подобно прочим ударным отрядам, корпуса а так же специальным силам МВД. Очень большую роль на этом участке в 1992 году сыграли и добровольцы из различных политических движений Сербии и Черногории, а так же силы красных беретов.
Еще в самом начале боевых действий в мае 1992 года мусульманские силы сумели в своем наступлении захватить сербский район с центром в Брадине (община Коница) при поддержке хорватских сил. Тогда было сожжено полсотни сербских сел и хуторов и убито несколько сот сербов, в том числе гражданских, многие из которых умерли во время своего заключения в известных лагерях Челебичи и Тарчин (По этому делу в международном суде в Гааге осуждено трое тогдашних командиров мусульмано-хорватских сил и один рядовой боец). Мусульманское руководство после взятия Брадины 28 мая 1992 года обеспечило беспрепятственный провоз техники, снаряжения и боеприпасов из порта Плоче (в социалистической Югославии-Карделево)в Хорватии, магистральной автодорогой Плоче-Мостар — Ябланица — Коница либо на свою основную территорию, либо в анклавы Сараево и Горажде. Помимо этого взятие Брадины, находившейся всего в полутора десятках километров от сербских позиций (с юга под Борцима, а с севера под Хаджичами (Сербское Сараево — район Илиджи) воспрепятствовало возможному соединению сербских сил Герцеговины и Сараево. Такое соединение привело бы к полному переходу горных массивов Белашница, Трескавица, Игмана и Височица в сербские руки, практически без боя, и тем самым к полной изоляции Сараево и Горажде, оказавшихся бы тогда в глубоком сербском окружении, как минимум в два-три десятка километров. Возникни подобный сербский план, он вполне мог бы быть осуществлен довольно быстро.От сербских позиций под Борцами до сербских позиций под Хаджичами было всего три десятка километров по автодороге, и сербской бронетехники, собранной из Герцеговинского и Сараевско-Романийского корпусов, надо было бы всего два дня для такого марша при пехотной поддержке как с дороги, так и с гор слева и справа от нее. Однако мусульманский верх куда глубже, видимо, понимал военную стратегию, чем сербский, и тем самым спас и Сараево и Горажде, взяв на время Брадину. Не смотря на это, мусульманское командование, очевидно, не знало достаточно правил оперативного искусства и не умело совершать маневр силами и развивать успех. По логике, ему, с падением сербского Тырново, необходима было главные силы не только своего 1-го (Сараевского), но и 4-го (Герцеговинского) корпусов устремить на Горажде, сформировав сводные группы из лучших сил этих корпусов, а также подразделений и частей центрального подчинения армии и полиции, бросив их на Вишеград, и на Рудо. Этим они могли бы обеспечить связь с Санжаком при полном закрытии границы с Югославией, шедшей по довольно высоким горам (1000-1500 метров), а одновременно установить связь со своим анклавом Жепа, до которого от самого Вишеград было два с половиной десятков километров, а затем и с другим анклавом Сребреницей, соседней Жепе. После этого здесь мусульманские силы выходили бы на границу с Сербией (по реке Дрина). А затем, усилившись, они смогли бы нанести удар по Рогатице через, потерянные ими летом 1992 года после сербского наступления, горные массивы Деветак (1424 м) и Ивица (1497м). В случае успеха они могли бы создать довольно глубокую оборону всего Подринья. Даже в случае неуспеха удара по Рогатице, само наступление на нее мусульманским силам могло обеспечить большую легкость в нанесении удара либо с Игмана и Яхорины по Луковице и Пале, либо с направления Олово и Кладня по Власенице и Соколацу. И в одном и во втором случае лучшие сербские силы отсюда были бы переброшены по направлению к Сребренице и Жепе и под Рогатицу, дабы сохранить проходным путь от Соколаца через Хан-Пиесак и Власеницу до Зворника. То, что все это мусульманским войскам оказалось неподвластным — следствие не недостатка тяжелого вооружения, ибо боевые действия велись бы, главным образом, в горах, а недостатка в командовании и, конечно, в организации, которая могла бы использовать уже накопленный опыт и обеспечить вооруженные силы хорошим командным кадром. Мусульманскому командованию для успеха подобной операции не надо было особо трудиться над планированием операции, а создать и сразу ввести в бой ударные отряды, хорошо оснащенные легким стрелковым и ракетно-минометным оружием, которое как раз начало поступать из-за границы через хорватские порты на Адриатике. Только в августе 1992 года в Кониц прибыло из этих портов (прежде всего из Риеки и Сплита) до 100 грузовиков с оружием и его надо было не распылять по всем фронтам, а использовать для одной большой победы, давшей бы мусульманским силам многократно большую военную помощь из исламского мира. В последнем возникла бы тогда большая заинтересованность в Боснии и Герцеговине, в которую начали наносить визиты (разумеется к мусульманской стороне) многочисленные представители исламского мира (в том числе и генерал Джахар Дудаев). Одно из наиболее важных, если не самое важное посещение было сделано иранским аятоллой, ответственным за Европу и Северную Америку, Ахмедом Джанати, который по прибытию занимался не столько проповедями, сколько определениями потребностей мусульманских вооруженных сил в оружии, снаряжении и добровольцах. По его же словам, мусульмане, создав в Боснии и Герцеговине армию и разумно использовав военную помощь, смогут выдержать в этой войне, и тем самым сделать ислам суверенным в самой Европе. Изетбегович тогда же заявил о том, что его власть в случае сражения готова создать партизанское движение, представлявшее бы опасность для всей Европы.