Страница 26 из 106
Сам план наступления на Вуковар, разработанный в Штабе Верховной команды ЮНА и проводимый под ее контролем был примитивен до невозможности. Взятие города двумя оперативными группами «Север» и «Юг» с двух противоположных направлений не несло в себе и следа военного искусства, и было обычной мясорубкой, до которой мог додуматься человек без военных чинов. Этот план, предусматривающий лишь лобовые атаки, до конца боевых действий, так и не был изменен. Ход наступления часто останавливался приказами сверху из командования 1-ой военной области (армии), непосредственно руководившей операцией, что вело к многочисленным потерям в рядах ЮНА. Благодаря этому бойцы хорватских сил, пользуясь ходами сообщений, в том числе подземной канализацией, уходили на новые рубежи обороны или еще крепче укреплялись на старых. Представители международных миротворческих миссий так же вносили свою лепту, предлагая подписывание временных перемирий и открытие «гуманитарных» коридоров, что давало хорватским силам время и силы для укрепления обороны. Однако еще более абсурдны были действия ЮНА, оставившей пригородные селения Лужац, Богдановцы и Товарник в руках хорватских сил до октября, чем хорватской обороне Вуковара был обеспечен подход сил и средств и одновременно давало надежду на спасение. Между тем, те же Богдановцы, по сообщениям прессы, обороняло около 300 бойцов хорватской ЗНГ, а Товарник — до 400, и будь эта цифра и втрое, или даже впятеро-вдесятеро больше за счет наемников и добровольцев, это не могло предотвратить их занятие ЮНА, и позднее с взятием Богдановцев пал и сам Вуковар. Вообще само командование операцией оставляет впечатление какой-то хаотичности. Сама операция началась с попыток «деблокирования» осажденных казарм ЮНА в Вуковаре, Осиеке, Нашицах и Винковцах с использованием одной механизированной бригады из Сремской Митровицы (Сербия), дабы постепенно, только под Вуковаром были собраны гвардейские — моторизованная бригада и 1-я механизированная дивизия, подразделения элитных «специальных» частей ЮНА — 63-ей парашютной и 72-ой разведывательно-диверсионной бригад, а так же много других «специальных» отрядов сил ЮНА и МВД, а так же 252-я и 211 танковые бригады и ряд других отдельных частей и подразделении, как и десятки отрядов добровольцев, милиции и территориальных отрядов местных сербов, больше десятка механизированных и моторизованных легкопехотных бригад из Новосадского(механизированного) и Крагуевского корпусов и сил обороны Белграда, а так же из других соединений ЮНА, даже из Тузланского корпуса, в чьей зоне ответственности — в Боснии и так было неспокойно, но чей батальон военной полиции тоже был послан под Вуковар вместе с рядом других подразделений и частей.
Тяжело оценивать общее число сил и средств ЮНА, хотя очевидно, они были очень велики. Тогда в 1991 году лучшая и большая часть ЮНА была введена на территорию Хорватии, а так же на ту территорию Боснии и Герцеговины, где велись боевые действия с хорватскими силами и без всякого сомнения, главные силы были направлены на фронт в Западной и Восточной Славонии, Бараньи и Западном Среме.Общая численность находившихся в Хорватии войск ЮНА, достигала 112 тысяч, но из них лишь 26 тысяч активно участвовало в боевых действиях. Особого же смысла в большом загружении этого фронта войсками не было так как противник имел на всем фронте Восточной Славонии один свой 14 корпус(позднее преобразованный в Осиечкую оперативную зону) имевший восемь пехотных бригад. Командование ЮНА решив просто задавить противника массой, создала большую неразбериху с десятками различных штабов, не знавших чьи приказы выполнять. Большая масса войск оказалась очень уязвимой. Войска же так вводить в бой было нельзя, ибо этот ввод должен быть и подготовленным и продуманным. Разведка должна была найти наилучшие направления наступления и направить туда ударные силы (десант, неважно, воздушным или наземным путем), а за ними должны уже развиваться в боевые порядки остальные войска. На практике все шло без всякого плана руководства и при хаосе внизу, и нечему удивляться, когда целые бригады снимались с фронта и уходили самовольно домой (2-я механизированная бригада из Вальево) или вообще, не желая перейти границу с Хорватией, возвращались домой (80-я моторизованная бригада). В особо плачевном состоянии находился Крагуевский корпус, чьи части, едва собранные из резервистов (и отказчиков было предостаточно), часто распадались либо сразу по мобилизации, либо на границе с Хорватией. Впрочем, в таком состоянии находилось большинство резервных частей ЮНА, мобилизуемых уже в сентябре лишь на 50-60% из-за многочисленных случаев уклонений от военной службы. При мобилизации «партизанских» бригад из 20-ой дивизии, дислоцированной в Боснии, были часты случаи активного неповиновения уже мобилизованных солдат, и то бывших часто сербами, не желавших идти на фронт, да и неясно, зачем они такие там были нужны в подобном состоянии.В войсках ширились случаи дезертирства и неповиновения командирам. Стали обычным явлением пьянство, грабежи и междоусобные стычки. Многие военнослужащие не проявляли никакого желания к ведению боевой подготовки, зато отличались в постоянных жалобах. Командиры часто занимались отписками и не были заинтересованы в победе. Высшее командование занималось политиканством и не только не ценило, но и нередко намеренно задвигало подальше отличившихся офицеров, видя в них лишь конкурентов. Такое положение дел, к сожалению стало типичным для сербской стороны и поэтому не стоит удивляться ее проигрышу.
Вообще, использование частей было неравномерным по тяжести задач, смены войск производились без особого порядка, а бригады часто разбивались побатальонно, и по существу, большинство сил ЮНА в этой операции лишь спорадически участвовало. Раздробление, и так уже во многом деморализованных частей, и сведение их в различные сводные формирования противоречило здравому смыслу, если конечно командование в действительности хотело победы. «Элитная» 1-я гвардейская механизированная дивизия(командующий полковник Мыркшич) часто толком и не использовалась в боевых действиях, хотя со своим вооружением и кадром она одна вначале могла взять Вуковар. Это лучшее соединение ЮНА использовалась мало и по частям, и многие подразделения и части дивизии находились вдали от Вуковара — в Шиде и Сремской Митровице, и так и не двинулась, как планировалась на Винковцы. Сводить все это к предательству тоже нельзя, ибо большинство генералов ЮНА были все же сторонниками сохранения Югославии и до начала войны, а с началом боевых действий ЮНА приобретала все больше «сербский» характер. Генерал-полковник Андрия Решета тогда заявлял по поводу вывода ЮНА из Хорватии: «Думаю, что этого не будет. Мы покинули Словению, сейчас они требуют уйти из Хорватии, потом будут требовать выйти из Македонии, из Боснии и Герцеговины. Что они хотят? Чтобы мы ушли на Корфу (греческие острова, место сбора сербской армии после захвата Сербии и Черногории в 1 Мировой войне Австро-Венгрией, Германией и Болгарией)?» Однако все эти решительные слова остались без особых подкреплений делами, и через полгода после взятия Вуковара ЮНА, протоптавшаяся все это время на месте и даже не вышедшая на запланированный рубеж Джаково-Нашицы, стала уходить в Сербию и Черногорию. То, что командование не хотело победы видится и по тому, что ее силы ушли в декабре 1991 года из области Псуня и Папука, верхней части сербской Западной Славонии, оставив силы территориальной обороны местных сербов, в составе которых были и сербские добровольцы, без всякой поддержки, что привело к местной победе здесь хорватских сил и переходе этой важной области в хорватские руки. При полном преимуществе в силах ЮНА умудрилась потерять часть Западной Славонии, без нужды уйдя оттуда, и вину за 27 сожженных сербских сел и десять тысяч беженцев свалив на пару сотен добровольцев. Между тем, от рубежа Джаково-Нашицы до этой области было около полусотни километров, тогда как от Осиека, едва не взятого ЮНА, до Нашице было еще 50 километров, и то по хорошему автопути. ЮНА таким образом совершенно свободно могла за несколько дней выйти на Псунь и Папук, тем более, что силы местных сербов и ЮНА (ее 12-й корпус из Баня-Луки) продолжали держать городки Пакрац и Нова Градишка.