Страница 14 из 106
Ведь, как бы этого не хотелось признавать кому-то в Белграде, главным поставщиком оружия хорватским вооруженным силам была как раз ЮНА, оставившая от половины до двух третей своих запасов в Хорватии. Первые большие грузы с оружием послужили лишь для создания боевых отрядов и разжигания национального конфликта, тем более, что оружие в это же время, поступавшее местным сербам из Югославии и ЮНА, порою так же, неведомыми каналами, могло оказаться в хорватских руках. Однако, для борьбы с ЮНА, которая и не скрывала, что собирается посылать свои части с территории Сербии и Черногории в Хорватию, нужно было оружие потяжелее. Тут и пригодилось такое оружие, «странным» образом в казармах ЮНА захваченное хорватскими силами.
Цифры тут были немалые: до 160 танков, 150 БТР и БМП, до 130 зенитных установок и столько же примерно ЗРК, около трех сотен минометов, до двух сотен гаубиц и пушек и пару десятков РСЗО. Все это довольно приблизительные цифры, относящиеся, главным образом, на оружие Вараждинского корпуса, а также частей, выводимых из Словении. Однако, даже эти цифры свидетельствуют о большом поражении ЮНА, и о человеческих жертвах, и никто за это ответственности не понес, а командование Вараждинского корпуса в Белграде позднее было освобождено от уголовной ответственности военным судом.
Впрочем, другого ожидать было нельзя, ибо сам командующий ЮНА, генерал Велько Кадиевич в своих телефонных переговорах с Туджманом вел себя более, чем либерально, тогда как созданный при его большом участии СК-ПЮ (союз коммунистов — движение за Югославию), в особенности в офицерской среде вел себя весьма агрессивно.
Конечно, можно предательством объяснить стратегическую ошибку командования ЮНА, двинувшей главные силы на второстепенный приграничный Сербии Вуковар, а не на Загреб, что привело бы к слому всего сопротивления Хорватии, или же, в ином случае — на Задар и Карлобаг на Адриатике, и на Вировитицу, и Вараждин на венгерской границе, что, кстати, и предлагалось тогда многими югославскими военными и политиками, что привело бы к рассечению Хорватии на три части. При этом, в последнем случае, ЮНА наступала бы линиями наименьшего сопротивления там, где было много местных сербов и гарнизонов ЮНА, что обеспечило бы надежное удержание взятых рубежей. Республика Сербская Краина имела бы столицу не в маленьком провинциальном Книне, а в большом порту Задаре, и этим задержала бы большую часть от почти миллиона хорватских сербов в своих границах.
Впрочем, верх ЮНА судьба сербов Хорватии не слишком волновала, и вопреки провозглашаемой цели ЮНА в защите сербского населения, на практике сербы стали объектом торговли а тем самым и травли, как, якобы, «пятая колонна» оккупантов, и все усилия многих низовых командиров оказывались нейтрализованы политикой армейского верха, видевших в этих местных сербах лишь второстепенный фактор войны. Между тем, именно интересы местных сербов должны были защищаться ЮНА, ибо где местные сербы не закрепили успехи ЮНА, там они оказались неиспользованными. Однако и это можно отчасти отнести к вине югославских политиков, не желавших признать приоритета сербских национальных интересов в государственной политике, хотя ЮНА, в общем-то, верно служила этим же политикам. Можно обвинить последних и за противоестественную кадровую политику в ЮНА, когда на верх часто продвигались офицеры низких волевых и профессиональных качеств, тогда как офицеры талантливые намеренно задвигались в угол. Наконец достаточно велика вина была и в самом принципе комплектования ЮНА на основании всеобщей воинской повинности, Не столь важны ее сроки. Двенадцать месяцев, пятнадцать месяцев ранее, отмененные в восьмидесятых годах, или даже 24 месяца, что было одно время при Тито. Восемнадцатилетние люди с неустойчивой психикой, участвовавшие в опасных кровопролитных заданиях, призываемые ныне в армии многих стран, для этого не подходят. Всю историю человечества наилучшими для такой службы считались люди, хотя бы на несколько лет старше, а еще лучше — тридцатилетние. Именно подобный молодой состав в ЮНА послужил причиной недостатка хорошей пехоты, что приводило к большим потерям в бронетанковой технике, отрывавшейся от нее. Объективными можно считать и недостатки пополнения резервистами, призываемых часто без всякого учета их настоящих знаний и способностей и посылаемых на фронт всего на 45 дней, что не давало им ни опыта, ни знаний. Антивоенная компания в Сербии и Черногории, только из которых и призывались резервисты, шла по всем направлениям: от организации антивоенных митингов до многочисленных случаев коррупции и предательства в самой власти, и в том числе и в армии.
Можно отнести к объективным недостаткам и явно неудовлетворительное использование патриотического подъема в сербском обществе, хотя тысячи добровольцев в своих почти единодушных суждениях главной причиной столь неудовлетворительных условий считали как раз существующую военную организацию.
Все это, конечно, объективные причины, хотя столь сильная «объективность» могла быть оправданием для любого поражения в любой войне.
Но все это могло быть преодолено хотя бы просто тяжестью боевой массы ЮНА, имевшей на вооружении свыше двух тысяч танков и других боевых машин, а также 6-7 тысяч минометных и артиллерийских стволов и реактивных систем залпового огня, до пяти тысяч зенитных артиллерийских установок, до двух тысяч противотанковых пушек и ракетных комплексов несколько сот вертолетов и боевых самолетов в конце 1991 года, то есть и после захватов немалого количества своего вооружения в Словении и Хорватии. Сам факт многократного технического превосходства ЮНА над хорватскими силами уже на самом хорватском театре боевых действий, никем не оспаривался. Конечно, война в Хорватии шла довольно-таки специфическая, и практически она велась главным образом командирами уровня, максимум, до бригады.Разумеется, случалось что и генералы командовали ротами и батальонами в боевой обстановке, но дело не в этом, а в самом масштабе этих боевых действий. Первое время, главным образом шли боевые действия вокруг казарм и нападали на них как раз хорватские силы, и командовать тут непосредственной обороной могли командиры корпусов, дивизий и бригад. Однако практически в их подчинении было несколько сот или тысяч военнослужащих, а сами боевые действия имели почти исключительно тактическое значение, даже когда ЮНА перешла, пусть в ограниченные наступательные операции. Уже сама цель боевых действий в «деблокаде» казарм ЮНА, в которых вместе с войсками укрывались семьи военнослужащих и местные сербы, не могла обеспечить оперативный размах действиям ЮНА. Это как раз и требовалось хорватским командирам, сумевшим при большой помощи из—за границы, создать большое количество различных штурмовых и диверсионных групп, как правило, ранга взвод и рота, но которыми оно могло решать лишь тактические задачи, тогда как оперативные действия им были еще не под силу. Уже там,где,как писал в своей работе"Блокада ЮНА в Хорватии» полковник Драгомир Йованович, командование ЮНА вовремя вывело войска из казарм в полевые лагеря, хорватские силы терпели неудачу. Тем не менее та война позволяет сделать определенные выводы, ибо, как видно ныне, все теснее сплетаются боевые действия и, политические интересы различных группировок, и поэтому югославская война в какой-то мере являлось войной будущего, ныне уже отчасти ставшего настоящим. В этой войне показали свою ненужность многочисленные звенья штабов, ибо максимум необходимого достигался в полнокровных общевойсковых бригадах, усиленных отдельными подразделениями до батальона-дивизиона, как боевой, и тыловой поддержки, так и специального назначения. Думается, что такие бригады должны были быть скорее сводными чем постоянными формированиями, ибо нужды в технике и людях настолько часто различались, что стандартизация была невозможна в таких боевых действиях, так как в казармах войска были одинаково нападаемы, неважно, будь часть бронетанковой, пехотной, артиллерийской или тыловой, и везде им приходилось создавать разнообразные импровизированные ударные и боевые группы, где, как правило, использовались войска поротно и побатарейно.