Страница 13 из 58
Чтобы создать для публики соответствующее религиозное настроение, руководителю оркестра пришло в голову использовать в качестве музыкального введения к танцам Мата Хари гимн Мартина Лютера «Бог — наша крепость»!
Мнения критиков разделились. Самую критическую оценку дала газета «Ди Цайт», что, впрочем, не помешало Мата Хари сохранить в своем альбоме и эти статьи. Критик сомневался, что «танцы в их восточном спокойствии, содержавшем в себе нечто фантастическое, настоящие и что они вообще представляют собой индийское искусство».
Но даже если бы это было и не так, все равно было чему удивляться, ибо «в этом теле, созданном как произведение искусства с льстивой грацией и скрытым огнем в простых жреческих жестах скрывается высочайшая привлекательность». Еще раз подумав о новости, состоявшей в возможности увидеть на сцене голую женщину, газета добавила: «Следует понимать, что это артистическая, чистая привлекательность».
Положительные отзывы или отрицательные — Мата Хари это не волновало. И для волнений не было повода, потому что массы зрителей шли на выступления, оставляя свои деньги в кассах театра «Аполло».
— Айседора Дункан мертва! Да здравствует Мата Хари! — воскликнул «Нойе Винер Журналь».
Счастливая Мата Хари. Она завоевала сердца австрийцев, так же как французов и испанцев. Если и были неблагоприятные отзывы в прессе, то о них можно было бы легко забыть в громе аплодисментов, которыми осыпала ее вся Вена. И если ее популярность можно было измерить содержанием передовиц венских газет, то Мата Хари действительно стала сенсацией в австрийской столице. «Дойчес Фольксблатт» посвятил ей такие весьма забавные стихи:
А вокруг стильная группа
С перекрещенной группой богов
Дамы и господа ожидали много -
Объявленную игру в жертвоприношение
Танцевавшего в молитве Ларифари
Наполовину индуски Мата Хари.
И когда она пришла в развевающихся покрывалах,
то можно было слышать, как завертелись индийские мудрецы
От звуков скрипки
И от рояля.
К тому же в стиле Айседоры Дункан
Исполнялись танцы совершенно необычные,
Мата Хари с голыми ногами,
А порой показывала что-то еще.
Это было высочайшее наслаждение от искусства
Смотреть на ее мелькающую пятку
На жертвенно поднятую руку
Пока на теле так мало одежды;
И Мата Хари выходила три раза
Пока она не потеряла все свои одежды,
И, наконец, в последней тонкой вуали
Она упала наземь в конце праздника.
После чего, дружески махнув рукой,
Исчезла с глаз почтенной публики долой.
Все, однако, надеялись, что это еще не конец.
Но вышел одетый господин и сказал:
— Вы можете идти домой,
Мата Хари вы сегодня больше не увидите.
ГЛАВА 6
После того, как в середине января занавес в Вене опустился для нее в последний раз, Мата Хари провела два с половиной следующих месяца — возможно в компании господина Киперта — в путешествиях.
В конце марта Мата Хари приехала в Рим. Оттуда она 30 марта написала большое письмо в Париж Габриэлю Астрюку. Она сообщала ему, что «совершила длительное путешествие в Египет, до самого Асуана». Там она надеялась найти «классические танцы. Но, к сожалению, все, что когда-то было красивым, исчезло. Оставшиеся танцы неграциозные и непривлекательные».
После этого вступления она переходит к главному. Она узнала, что Астрюк готовит парижскую премьеру «Саломеи» Штрауса, запланированную на 10 мая в театре «Шателе». «Музыка Штрауса потрясает своей мощью. Я так хотела бы создать и интерпретировать значение танца, который обычно остается самым слабым звеном оперы. Плохо представленный танец не позволяет создать нужное впечатление от всего остального».
Письмо Астрюку она писала в старом отеле «Бристоль» на Пиацца Барберини (нынешний «Бернини-Бристоль»). Мата Хари информирует Астрюка, что «через несколько дней» она снова появится в Берлине в своих апартаментах на Находштрассе 39. (Нынче Находштрассе, 25. Сам дом был разрушен в годы Второй мировой войны.) Там она с нетерпением будет ждать его ответа. Одновременно она посылает своему импресарио еще одно письмо с просьбой передать его самому Рихарду Штраусу. Но Астрюк, у которого, по всей видимости, было свое видение постановки «Саломеи» посчитал бесполезным передавать это письмо композитору. Много лет спустя обнаружил это послание в папке для бумаг Астрюка в Париже. В письме Мата Хари просит композитора о встрече, как только она снова будет в Берлине. «Я очень хотела бы создать „танец“. Прежде всего, я хотела бы танцевать в Париже, где я очень известна. Только я смогу точно интерпретировать настоящие мысли Саломеи». Чтобы поточнее проинформировать Рихарда Штрауса, она сообщает ему: «В Монте-Карло я танцевала „Индийский воздух“ Массене, и он сможет рассказать обо мне больше». Хотя Мата Хари уже прекрасно знала немецкий язык, письмо Штраусу она написала на французском.
Мата Хари была буквально одержима мыслью, что только она в состоянии правильно станцевать «Саломею». На протяжении следующих лет она постоянно повторяла Астрюку эту свою просьбу. Но хотя позднее ей действительно довелось выразить «настоящие мысли Саломеи», это произошло уже не под руководством Астрюка.
Лишь в конце 1907 года Мата Хари прервала свою связь с Кипертом и навсегда вернулась в Париж. Тут она жила в первоклассном дорогом отеле «Мёрис». Это следует из интервью, данного ей парижскому изданию «Нью-Йорк Геральд» 23 декабря. В нем она говорит, что «два года провела в увеселительном путешествии». На самом деле она отсутствовала менее одного года. В это время, утверждала она, ей удалось совершить длительное сафари в Египте и в Индии. Она щедро расширяет сферу своих путешествий через Индийский океан до страны, танцы которой она, как считается, исполняет, но которую никогда не видела собственными глазами. Она выучила три новых танца. «Легенду о розе» она сама считает наилучшим. Она надеется, начать свою новую карьеру 1 февраля 1908 года в зале «Фемина» на Елисейских Полях.
Предварительный показ этого танца происходит на новогодней вечеринке в доме Арлетт Доржер. Актриса Доржер исполняла в «Театре Буфф Паризьен» «простодушную распутницу». Вскоре после этого Мата Хари продемонстрировала свою притягательность на одном благотворительном спектакле. Леон Бэльби организовал этот праздник. Впоследствии он стал владельцем ежедневной газеты «Ле Жур» и инициатором знаменитого ежегодного бала «Bаl de Petits Lits Blancs» в Парижской опере. Благотворительный гала-вечер состоялся в театре «Трокадеро».
В «Трокадеро» Мата Хари находилась в превосходной компании. Среди прочих, там выступали Саша Гюитри, Сесиль Сорель и шотландская певица Мэри Гарден, с сенсационным успехом дебютировавшая в опере Шарпантье «Луиза» в 1900 году.
Тем не менее, возвращение в Париж обернулось для Мата Хари разочарованием. Пока она пребывала за границей, во французской столице появились ее подражатели. Немало женщин внезапно открыли для себя, что красивое тело легко находит почитателей, если продемонстрировать его частично или полностью обнаженным. В театрах и кабаре развелось множество голых плясуний.
Перед Мата Хари встала серьезная проблема.
Ей уже было за тридцать. Она начала задумываться, по-прежнему ли ее тело излучает со сцены былую притягательную силу. И она всерьез подумывала над тем, чтобы выбросить все свое прошлое за борт и начать танцевать в длинном платье со шлейфом.
Мата Хари серьезно разозлилась, увидев, что ее имитируют во множестве парижских варьете. Это огорчение она выразила в маленькой речи, произнесенной во время благотворительного спектакля в пользу пожилых актеров, состоявшегося 20 сентября 1908 года в Понт-о-Дам. Мероприятие было организовано Бенуа Констаном Кокленом (известным как исполнитель роли Сирано де Бержерака. Позднее он с Сарой Бернар играл в «Орленке»). Эта маленькая речь оказалась настолько примечательной, что ее опубликовал британский журнал «Эра»: