Страница 55 из 74
— Эд, — ответил я. — И он сказал, что я не только могу, а прямо-таки обязан это сделать. Обстоятельства изменились.
— У тебя нет права заявляться ко мне домой, — гневно бубнил он. — Запомни это раз и навсегда. Тебе здесь делать нечего.
— Кроме случаев, когда это необходимо. Он пропустил реплику мимо ушей.
— Я сказал Лоре, что ты работаешь на одного из моих клиентов, — сказал он. — На легального клиента, разумеется. Это деловой срочный визит, поэтому, когда будешь уходить, веди себя соответствующим образом.
— Ладно. Давай ближе к делу.
— А дело в том, что тебя тут быть не должно, — едва ли не с угрозой произнес он. — Никогда. Так что забудь дорогу к моему дому.
У меня почему-то промелькнула горькая мысль: придется ли и мне когда-нибудь в будущем таиться вот так от Эллы?
— Выскажи свое недовольство Эду, если тебе так уж не терпится пощелкать клювом, — буркнул я, прогоняя от себя мысли об Элле. — У меня заботы поважнее.
— Я хочу, чтобы ты зарубил это себе на носу, — злобно твердил Клэнси. — Тебе здесь делать нечего. У меня офис в конторе, и я торчу там целыми днями. И твое дело вполне могло бы подождать до завтра.
— Эд сказал мне приехать сюда. И больше обсуждать эту бодягу я не собираюсь. А уж после того, как я по твоей милости отсидел девятнадцать часов в вонючей каталажке, у тебя вообще нет никакого морального права выпендриваться — видите ли, я обижаю его светлость.
— Это было не так просто. Они уперлись, не хотели тебя отпускать.
— Как бы не так. Это ты, по своему обыкновению, хреном груши околачивал. Так что садись и перейдем к более насущным вопросам. У меня на сегодня еще полно дел.
Клэнси, я видел, и дальше намеревался распространяться о том, что его дом — его крепость, но в конце концов до него, очевидно, все же дошло, что избавиться от меня так просто не удастся. И тогда он сел за письменный стол — тоже пустой, как у Эрнста Тессельмана, но не такой огромный, — а я занял место в кресле напротив.
— Так что там стряслось? — спросил Клэнси. — Давай уж закончим поскорее.
— Сегодня вечером я нашел Билли-Билли, — сообщил я. — Правда, фараоны его тоже обнаружили. Нас едва-едва не прихватили вместе.
Он удивленно вскинул брови и, по-моему, даже забыл о том, что настроился злиться на меня и дальше.
— Так он в полиции? Или у тебя?
— Он у них.
— И ты хочешь, чтобы я вытащил его оттуда. Клей, можно было бы просто позвонить, а не мчаться сюда через весь город.
— Послушай, Клэнси, заткнись-ка и дай досказать. Когда я добрался до Билли-Билли, он был уже мертв. Так что фараонам достался лишь окоченевший труп.
— Он умер? — Клэнси откинулся на спинку кресла, погрузившись в раздумья, и вдруг улыбнулся. — Значит, и беспокоиться больше не о чем. Теперь все быстро уладится.
— Боюсь, что нет. Эд все еще требует, чтобы я отыскал гада, который столь круто заварил нам эту кашу.
— Но зачем? Бог ты мой! Труп Кэнтела в полиции, дело можно считать закрытым. Так что все довольны и счастливы.
— Кроме Эда. Тот козел наехал на организацию, и Эд считает нужным поквитаться с ним.
Клэнси подался вперед, обеспокоенно и доверительно глядя на меня, полностью входя в образ адвоката и забывая о своей роли сердитого хозяина.
— Клей, послушай меня, — заговорил он. — Так дела не делаются. Поверь мне. Клей. Последние два дня мы и так уже привлекали слишком много внимания к себе, нарвались на конфликт с полицией. Организации это на пользу не пойдет.
— Ты Эду скажи об этом. Я лишь выполняю приказания.
— Я и ему скажу то же самое. Где он сейчас, дома?
— Ага. Но не думаю, что вы договоритесь до чего-либо дельного. Он очень зол.
— Я его адвокат, Клей. Мой долг — вовремя предупредить его, когда он собирается затеять какую-то глупость. А превращать тебя в Шерлока Холмса нелепо. Ты станешь досаждать людям со стороны, не имеющим отношения к организации, действовать им на нервы, мозолить глаза полиции, обнаруживать нашу причастность к тем делам, о которых им и вовсе не следует знать. Билли-Билли Кэн-тел мертв, у полиции теперь есть его труп. Так что нечего дальше рыпаться.
— Зато дело Бетти Бенсон по-прежнему висит, — напомнил я ему. — Вообще-то я здесь из-за него.
— Я могу уладить это в два счета, — сказал он. — Они смогут повесить оба убийства на Билли-Билли. Уверен, что никто не станет слишком упорно дознаваться, кому понадобилось замочить его. Так что нечего ворошить палкой муравейник.
— А я тебе еще раз повторяю: это не мой вопрос.
— Я поговорю с Эдом, — решительно заявил Клэнси, но я знал, что он будет долго набираться храбрости, прежде чем позвонит Эду Ганолезе и скажет ему, что тот не прав.
Его проблемы волновали меня меньше всего.
— Итак, вернемся к Бетти Бенсон, — напомнил я. — Я побывал у нее, разговаривал с ней, пил кофе, и моих отпечатков там более чем достаточно. Время смерти установлено с точностью до получаса, а я уже признал, что мой визит частично совпадает с временем ее убийства.
— Когда ты уходил, она была жива. Этого достаточно.
— А как доказать?
— Во сколько ты ушел от нее?
— Около четырех. Ее убили в промежутке между четырьмя часами и половиной пятого. Я признал, что ушел оттуда в четыре.
— Допустим. И куда ты отправился потом?
— Сразу домой. Парень из гаража может подтвердить, во сколько я приехал. Они регистрируют время прибытия и отъезда каждой машины.
— Замечательно. А еще смотритель позвонил к ней, скажем, в четверть пятого, и она бодро ответила. Была жива. Я могу устроить это свидетельское показание. У нее есть телевизор?
— В гостиной я его как будто не приметил.
— Хорошо. Тогда она ответила ему: “Извините, но у меня нет телевизора”. Это было в четыре пятнадцать. К десяти утра завтрашнего дня все будет устроено наилучшим образом. Затем мы намекнем, что и ее убийство — дело рук Кэн-тела. А ты тут ни при чем.
— А зачем ему убивать ее? Они даже не были знакомы. Что-то я сомневаюсь, что фараоны проглотят такую туфту.
— Узнать, зачем Билли-Билли это сделал, можно только у него самого, а он, к сожалению, мертв. — Клэнси одарил меня своей обворожительной улыбкой. Только что он привел убедительный довод и теперь наслаждается своей изворотливостью. Он до такой степени поднаторел в создании алиби и всяких запутанных обстоятельств, что через какое-то время уже никто в целом свете не сумеет докопаться до истины. Умение замутить воду делает его просто-таки незаменимым в зале суда.