Страница 41 из 74
Он оказался дома, что уже можно было считать большой удачей, а когда я объяснил, что мне нужна кое-какая информация, он просто ответил:
— Выкладывай.
— Меня интересует парень, которого зовут Пол Девон, — сказал я. — Преподаватель актерских курсов в Гринвич-Виллидж. Мне необходимо узнать в мельчайших деталях, какие отношения связывали его и девушку по имени Мей-вис Сент-Пол.
— Опять эта телка! Если хочешь знать, я из-за нее угодил на целых четыре часа за решетку.
— Не огорчайся, я просидел там все девятнадцать.
— Я уже слышал об этом. Клей. Это надо же, вляпаться в такое дерьмо.
— Да, такая уж наша судьба. Мне также обязательно надо выяснить, где этот Пол Девон был вчера после обеда, особенно в районе четырех часов.
— Хорошо, я посмотрю, что тут можно сделать. Клей, — пообещал он.
Теперь на очереди Сай Грилдквист. Какое-то время я раздумывал над его кандидатурой. Сай Грилдквист — продюсер с Бродвея. Значит, по роду своей работы ему приходится иметь дело с превеликим множеством профсоюзов, как, например, профсоюз рабочих сцены, актеров, электриков, театральных художников, билетеров, театральных менеджеров, и еще с доброй дюжиной разных других профессиональных объединений. А важнейшей из сфер деятельности Эда Ганолезе как раз является профсоюзное движение Нью-Йорка. Там крутятся огромные суммы денег, и Эд никогда и никому на свете не позволит присосаться к столь лакомому пирогу.
Я позвонил одному из профсоюзных деятелей, которого все называли Быком Рокко и который с большим рвением отстаивал права трудящихся, особенно их право вступать в профсоюзы и платить взносы.
— Бык, — сказал я, — это Клей. Ты не мог бы проверить кое-что для меня?
— Прочитал о тебе в газетах, Клей, — поторопился сообщить он. Бык Рокко работает в союзе “Новый взгляд” и появляется везде не иначе как в чистой рубашечке и при галстуке, что так не вяжется с его именем. — Мне очень жаль, старина.
— Мне тоже, — согласился он. — Ты знаешь парня по имени Сай Грилдквист?
— Разумеется, — ответил я. — На Бродвее сейчас идет его пьеса “Бой барабанов вдали”. Деньги гребет лопатой.
— Рад за него. Всегда приятно слышать, что искусство процветает.
— И мне тоже. Так что там насчет Грилдквиста?
— Ты можешь выяснить кое-что о нем? У тебя есть кто-нибудь, кто был бы относительно тесно связан с ним?
— В театре, пожалуй, да. Но не дома. Разве что его шофер. Не знаю, придется самому проверить.
— Так, а узнать нужно следующее: где он был вчера во второй половине дня, особенно в районе четырех часов. Какие отношения были в последнее время между ним и Мейвис Сент-Пол и вписывается ли в эту картину его бывшая жена.
— Которая из жен? Он был женат три раза.
— Боже ты мой! Тогда та, с которой он был счастлив четыре-пять лет назад. Кровь из носу, но нужно бы уточнить, где она была вчера после обеда.
— Не могу ничего обещать. Клей. Особенно насчет жены. Может статься, я не знаком ни с кем, кто знал бы ее. Но посмотрю, что можно сделать.
— Спасибо, Бык.
Положив трубку, я еще раз глянул на имена в списке. Осталось отработать еще двоих: Эрнста Тессельмана и загадочного мужа из Иллинойса.
Я не был уверен, стоило ли включать в круг подозреваемых мифического мужа. Очевидно, они с Мейвис не виделись вот уже по меньшей мере лет пять. И очень маловероятно, что он мог вдруг вот так объявиться ни с того ни с сего лишь затем, чтобы укокошить ее.
С другой стороны, с замужеством Мейвис могли быть связаны и некие другие важные и еще неизвестные мне обстоятельства. И прежде всего необходимо выяснить, кем был муж Мейвис Сент-Пол. А это означало, что требовалось срочно связаться с кем-нибудь из тех, у кого был выход на город Белвйлл, штат Иллинойс.
Итак, где, черт возьми, хотя бы находится этот Белвйлл?
Мне всегда казалось, что для того, чтобы разыскать какой-нибудь маленький городишко, нужно прежде всего установить, с каким большим городом он соседствует. Единственным заслуживающим внимания большим городом, который пришел мне на ум в связи со штатом Иллинойс, был Чикаго.
И тогда я потратился на междугородный звонок, набрав номер телефона одного своего знакомого вЯикаго, который хотя и не работает конкретно на Эда Ганолезе, но имеет отношение к другой подобной и дружественной нам организации.
— Белвйлл? — переспросил он. — Так это же в самом центре штата, Клей. Это не наша территория.
— Везет же, — огорчился я. — Значит, это не в окрестностях Чикаго.
— Черт, нет же, конечно.
— А где тогда?
— Близ Сент-Луиса, — ответил он.
— Сент-Луис? Это же в Миссури.
— Ну да, конечно. На реке Миссисипи, на территории штата Миссури. А на противоположном берегу, со стороны Иллинойса, и находится этот самый Сент-Луис. Белвйлл где-то неподалеку.
— Значит, Сент-Луис?
— Да. Там тебе, надеюсь, сумеют помочь. Для меня же что Белвйлл, что Белвью — пустой звук.
Пришлось звонить в Восточный Сент-Луис. Несколько лет назад жители Сент-Луиса совершили большую ошибку, выбрав в администрацию своего благочестивого города новых людей, настроенных решительно бороться со всякого рода злоупотреблениями, после чего все деловые парни незамедлительно перекочевали за реку. Живут они там и процветают и по сей день. Зато изгнавшие их жители снова недовольны и постоянно ворчат, как, мол, у них в Сент-Луисе скучно, не то что в развеселом городе за рекой, и с каждым днем автомобильное движение на мостах становится все оживленнее.
Итак, я позвонил в Сент-Луис номер два, где у меня тоже есть знакомые и где также существует организация, аналогичная той, на которую я работаю. Я связался с парнем, который сам себя называет просто Текс, что здесь, в Нью-Йорке, ему никогда не сошло бы с рук, и сказал:
— Текс, мне нужна информация об одной телке, которая в свое время жила в Белвилле. Ведь это где-то поблизости от вас, не так ли?
— Ну да, — подтвердил он. — Миль пятнадцать отсюда, в сторону авиабазы.
— База все еще там, и это радует, — оживился я. — Тут вот какое дело: пять-шесть лет назад в Белвилле девица по имени Мэри Комакки вышла замуж за какого-то парня с этой авиабазы. Мне нужно узнать, за кого именно.