Страница 41 из 54
Эту часть рассказа Овсова Северин откомментировал так: Ольга, несомненно, решила проследить за Шу-шу и “стариком”. Но, увидев, что они разъезжаются по отдельности, возможно, запомнила (в отличие от Алика!) номер “шестерки”, а дальше пошла за Шу-шу, то есть за наркотиками.
Как рассказывал дальше Алик, Ольга вдруг быстренько развернулась и наискосок через площадку перед метро выскочила на улицу Горького. Алик же, сообразив, что там она может сесть в троллейбус или в такси, бросился за машиной и, как оказалось, очень вовремя. Потому что, когда он завернул за угол, Троепольская, по его словам, как сумасшедшая металась на проезжей части, пытаясь поймать такси. Остановился какой-то частник на голубеньком “запорожце”. За ним, не теряя его из виду, Овсов выехал на Садовое, а на Лермонтовской свернул в сторону Басманной и вскоре докатил до уже знакомой нам с Севериным подворотни, за которой начинался изрытый траншеями двор.
Судя по всему, Алику до самого конца так и не пришло в голову, что он наблюдает за наблюдающим. Даже то, что Ольга, отпустив частника возле подворотни, не сразу пошла в нее, а некоторое время стояла на тротуаре, глядя через двор, не навело его на эту мысль. Видимо, он так был увлечен слежкой, что не осознал этого и тогда, когда сам минуту спустя стоял на том же месте, глядя, как Троепольская перепрыгивает через трубы, направляясь к стоящему в глубине за тополями дому... Потом он двинулся следом.
В подъезде было темно и сыро. (Это мы с Севериным могли представить вполне натурально.) Но Алику было еще и боязно.
“Куда ее черт несет?” – с досадой думал он про Троепольскую. Он стоял внизу, задрав голову, и прислушивался.
Сверху к нему доносился невнятный шорох, словно кто-то пробирался в темноте по лестнице, осторожно ощупывая ногами ступеньки. Решившись, Алик взялся за перила и на цыпочках пошел вверх.
Несмотря на всю внешнюю благополучность овсовского существования, мне думается, его все-таки следует отнести к категории неудачливых ковбоев. Во всяком случае, с тех пор, как он познакомился с Ольгой, вернее, Ольга с ним. Собственно, сам факт этого знакомства сейчас уже можно смело признать роковой неудачей его жизни, а все остальное – лишь цепной реакцией. Возможно, кому-то это покажется мистикой, а с другой стороны, так ли уж странно, что, в полной темноте дойдя до конца пролета, Алик занес повыше ногу в поисках очередной ступеньки, не нашел, оступился, споткнулся буквально на ровном месте и грохнулся на каменный пол?
Шум был довольно сильный, и он решил, что почти наверняка раскрыт, но все же в первый момент замер в неудобной позе на карачках, напряженно прислушиваясь. То ли ему показалось, то ли впрямь над его головой скрипнула дверь? Но еще через несколько мгновений Алик где-то совсем далеко услышал невнятные гулкие голоса, и у него отлегло от сердца: пронесло! Он поднялся, отряхнул ладони и двинулся дальше.
Северин сдержанно торжествовал:
– Обратите внимание на профессиональную работу со свидетелями, – скромно напомнил он. – Бабушка-старушка рассказала нам про женщину в ярком платье, которая шла к дому №16. Это была или Шу-шу, или Ольга. Вполне возможно, что вторую она могла не заметить.
– Или обе слились у нее в одну, – не удержался съехидничать я.
– Дедушка же, – продолжал Стас, делая вид, что не замечает моего выпада, – запомнил мужчину в кепке и с усами, то есть Овсова. Полагаю, что Шу-шу поднялась на третий этаж быстро и безбоязненно – если исходить из нашего предположения, что у нее там была назначена встреча. А вот Троепольская и Овсов, каждый из которых за кем-то следил, должны были пробираться вперед осторожно. Думаю, тут могло происходить вот что. Дверь действительно скрипнула над головой Овсова, ему не показалось. Когда он грохнулся и наделал шуму, Ольга, которая никого не ждала сзади, должна была очень испугаться. Предположим, в этот момент она стояла пролетом выше Алика, на площадке второго этажа. Как бы я поступил на ее месте? Я бы попытался спрятаться и переждать. Что она и сделала, зайдя в одну из квартир второго этажа!
Мы все молчали. Да, Стас нарисовал довольно четкую картину, в которой нет ярко выраженных противоречий. Но ведь и ярко выраженных допущений в ней достаточно! Так ли все было на самом деле?
– Дальше, – потребовал Комаров.
– Дальше вы и сами знаете, – пожал плечами Северин. – Услышав голоса на третьем этаже, Овсов пошел потихоньку туда – и таким образом обогнал Троепольскую...
Да, не споткнись тогда Алик, все могло бы повернуться иначе. Но он споткнулся. И, если принять версию Северина, раньше Ольги пришел к финишу – к дверям квартиры, где в бывшей комнате Ильи Яропова по прозвищу Пиявка как раз разыгрывался первый акт драмы, в которой мы все теперь участвуем.
Овсов, заинтригованный – дальше некуда, остановился в полуоткрытых дверях, надеясь подслушать, о чем говорят в квартире. И тут раздался выстрел.
То есть сначала ему показалось, что в одной из комнат грохнулось об пол нечто тяжелое, громоздкое и пошло гулять резонансом по пустому помещению. Алик в испуге замер, вжался в притолоку. Потом (через сколько секунд, минут, не помнит, время показалось ему безумно долгим) распахнулась дверь комнаты, в коридор выпал рассеянный свет, и не успел Алик ахнуть – в этом рассеянном свете мелькнула серая фигура, которая бросилась почему-то не к выходу, а в противоположную сторону. Где-то в конце коридора, за поворотом, бухнуло, глухо и дробно простучали по ступенькам каблуки, все стихло. И тут сквозь затхлый, пропитанный пылью воздух в ноздри Овсову тоненько потянулся кисловатый запах порохового дыма.
Вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Но раскрытая дверь комнаты, исходящий из нее свет нестерпимо манили выйти из темноты. С бешено колотящимся сердцем он сделал первый шаг. Разум подсказывал ему: беги? Любопытство оказалось сильнее.
Овсов уверяет, что, когда увидел мертвую Ольгу, он не испытал ни радости, ни злорадства – настолько неожиданным, глупым, нереальным выглядело происходящее. Правда, осознал отстранение, что все его проблемы теперь сами собой разрешились, журналистка больше ему не страшна. И все так же отстранение он подумал о том, что только что почти на глазах у него произошло убийство, что на выстрел вот-вот могут прибежать люди, а значит, надо сматываться. Но его взгляд уже не мог оторваться от сумки, валявшейся рядом с трупом.
Кто убил Ольгу, за что – этими бесплодными вопросами Алик, конечно, задавался. Но не тогда, а позже, уже дома, в безопасности. Сейчас он просто не давал им занять свою голову. Сейчас его интересовало другое. Всю жизнь привыкший искать, а главное, не упускать с в о е г о, он глядел на сумку и судорожно думал о том. Что в ней лежит самый крупный куш, о котором ему когда-либо приходилось мечтать. И как всегда, когда нужно было рассчитать сложную деловую комбинацию, в обостренном сознании мгновенно зароились возможные ходы.
Брать одни ключи нельзя. Нужна вся сумка – с паспортом, с адресом.
Через день-два можно будет подбросить ее где-нибудь поблизости, пусть думают на местных ханыг.
Теперь Лангуева. Самому или с ней? С ней безопасней. Он ее уговорит. Должен уговорить! Книжек только по номиналу на четырнадцать штук – хватит обоим. Да Господи, что ж им, правда, что ли, музею доставаться?!
Ход с вызовом милиции они придумали уже вместе с ней. Навел на мысль его собственный маскарад.
Но сперва надо было еще выйти отсюда. Почему-то Алик не мог заставить себя вернуться прежней дорогой. Пройти через весь двор. Мимо людей, мимо песочницы с детьми. Мимо свидетелей. Все тот же обостренный сейчас ум подсказывал: убийца скрылся через другую дверь, так, может, там выход безопасней?
Выскочив черным ходом на глухие задворки, он вздохнул облегченно. Спрятав сумку под куртку, обежав вокруг квартала, нашел свою машину. И, только сев за руль, обнаружил, что весь трясется.
Через полчаса он был возле дома Троепольской. Лангуева ломалась недолго, скоро принесла ему резиновые перчатки для мытья посуды. В поисках книг переворошили всю комнату, еле нашли тайник: Ольга неровно вбила один из гвоздиков, дно полки шаталось. Еще пятнадцать минут спустя он наблюдал с другой стороны улицы, как подъехала милиция, вылезли двое в форме. После их ухода прошло еще минут пять, спустилась Лангуева. Все прошло тип-топ. И они поехали к нему – договариваться, как делить добычу...